— Как пожелаете. Первая песня называется «Марш смертников».
Сумрачный ветер рвется в небо,
Сумрачный ветер будит костры.
Воздух, до боли пропитанный бредом,
Теснится у моей груди.
Кто будет мертвым, кто будет первым?
Я, или ты, или кто-то из них?
Солнце, оскалившись, рубит по нервам…
Вставай! Нам надо идти!
Левой! Левой! Четче шаг!
Сдохни! И пусть боги смеются.
Где ты увидел дорогу назад?
Очнись! Нам уже не вернуться…
Левой! Левой! Жизнь — дерьмо.
Так зачем за нее цепляться?
Выживут те, кому повезло,
А нам остается лишь одно — не сдаваться…
Боги забыли о нашей судьбе,
Счастья нет, но мы еще живы.
Шаг вперед, и это ответ.
А позади — наши могилы.
Мы разучились смотреть назад.
Поздно! Все осталось вчера.
Шаг вперед, и я вижу, брат,
Слезы в твоих глазах…
Левой! Левой! Четче шаг!
Сдохни! И пусть боги смеются.
Где ты увидел дорогу назад?
Очнись! Нам уже не вернуться…
Левой! Левой! Жизнь — дерьмо.
Так зачем за нее цепляться?
Выживут те, кому повезло,
А нам остается лишь одно — не сдаваться
Жилы, стянутые в узел,
Каждому своя судьба.
Помни, за зимою будет
Ночь, и снова зима.
Эх, жить бы, да времени мало,
И даже умереть не успеть…
Осталось лишь опустить забрало.
Кровь за кровь, смерть за смерть!
Левой! Левой! Четче шаг!
Сдохни! И пусть боги смеются.
Где ты увидел дорогу назад?
Очнись! Нам уже не вернуться…
Левой! Левой! Жизнь — дерьмо.
Так зачем за нее цепляться?
Выживут те, кому повезло,
А мы умеем лишь одно — не сдаваться…
— А вот вторая, ваша светлость, — сказал Климов, не давая князю как-то отреагировать на весьма, мягко говоря, оригинальную вещь, ведь тот ждал наверняка что-то бравурное, возвышенно-патриотическое. — Называется «Штрафбат».
Если кто не в курсе, то штрафбат это придумка не советской военной системы, а вполне себе царской. Солдаты не видели ни малейшего смысла погибать в атаках на пулеметы и либо дезертировали со страшной силой, либо наоборот сдавались врагу целыми батальонами и полками.
Хотя все же правильнее сказать, ставили заградительные отряды за ненадежными частями, но в общем сути дела это не меняет. В составе Экспедиционного корпуса кстати сказать так же имелось такое подразделение.
Шаг, другой, руины за спиной,
Мы идем вперед, ломая стены головой,
За залпом залп, плечом к плечу,
Я от грохота не слышу, как я кричу.
На коленях, на брюхе лицом по стеклу,
Я жму на курок, значит, я еще живу.
Болью падает на плечи расплавленный снег,
Я загнанный волк по кличке «человек»,
Война, горе.… А нам-то что?
Нам бы выйти к морю и пожить еще,
И не важно, куда дорога идет,
Штрафбат идет вперед.
Шаг, другой, пепел над землей,
И каждый молится о том, как пережить этот бой.
Мы идем не за жизнь, мы идем за страх,
Чтобы ночью захлебнуться в окровавленных снах.
По обломкам дней да по трупам друзей,
Мы идем вперед — эх, скорей бы, скорей!
Мы идем вперед, не считая дни,
Лучше пулю в лоб, чем в затылок свои.
Война, горе.… А нам-то что?
Нам бы выйти к морю и пожить еще,
И не важно, куда дорога идет,
Штрафбат идет вперед.
Шаг, другой, я еще живой,
Хотя за это заплатил кто-то другой.
Мы разучились ждать, мы научились рвать,
Мы уже за чертой, за которой плевать,
На убитых врагов, на заплаканных вдов,
На сирот, детей и на руины городов,