Бои на данном участке шли не очень активно, так что пространство нейтральной полосы выглядело не сильно перепаханным взрывами снарядов (собственно франки отступили сюда после того, как немцы подвинули их общим наступлением под Верденом), что добавляло проблем, ибо в воронке все же укрыться гораздо легче, можно чуток передохнуть и поправить амуницию, не сдерживая себя в движениях.
— Группе прикрытия, разобрать позиции… — отдал приказ Климов за сто метров до позиций немцев.
Четыре бойца под командованием фельдфебеля, осталась в воронках снимая с «мексиканок» наскоро пошитые днем защитные чехлы из брезентовой ткани. «Лебель» имелся только у одного бойца для стрельбы ствольными гранатами. Слонобои понятное дело не взяли — не пристреляны. Остальные, в том числе сам Климов, вооружились помповиками.
Собственно, штабс-капитан оставил на прикрытии своих подельников. Терять их, особенно самого Прокопия, было бы глупо, ибо пришлось бы потом искать им замену и так удачно как с ними, могло уже не получиться. В то же время он мог быть уверен, что Анисимов сделает все как надо и не станет пороть отсебятину, и не проявит малодушия случись что не по плану.
Оставшаяся дистанция далась особенно напряжено. В любой момент ожидался взлет осветительной ракеты и стрельба.
Главным было не выползти прямо под наблюдательный пункт противника и вот тут уже все зависело от удачи, ибо обнаружить его во тьме, особенно если он хоть как-нибудь замаскирован дело практически нереальное.
Но за полсотни метров до позиций фрицев стало гораздо легче из-за воронок. Французы тоже «баловались» беспокоящими обстрелами. Переползая из одной воронки в другую, добрались до проволочного заграждения.
«Вроде все тихо, — подумал Климов. — Или засекли и готовят горячую встречу…»
Дал знак остальным, чтобы искали перископ.
Сам Михаил и остальные разведчики, выглянув из-за края воронок стали вглядываться во тьму в надежде засечь наблюдателя.
Подполз поручик Бодько и указал во тьму.
— Вон там… метров двадцать… Коряга и под ней… — прошептал он.
— Вижу… Ждем следующего обзора местности наблюдателем…
Михаил пристально вглядывался в засеченную позицию наблюдателя. Следовало выждать момента, когда наблюдатель снова взглянет в перископ и на следующие пять-семь минут засядет в своей ячейке.
И вот оно. Перископ медленно стал поворачиваться слева-направо, потом обратно и вновь замер в нейтральном положении. Михаил выждал еще полминуты и вместе с еще одним солдатом добрался до первой лини заграждений. При этом выбрал участок с небольшим углублением от воронки, кою частично засыпали во время ремонта заграждения разорванного снарядом. Но всю засыпать не получилось.
Правда из-за этого обстоятельства, на дне скопилась вода, дожди лили регулярно, так что штабс-капитан и его напарник в один момент промокли насквозь и оказались покрыты грязью с ног до головы. Впрочем, они и так чистотой не отличались, замаравшись пока ползли по нейтральной полосе.
«Это хорошо, что противопехотными минами подступы не усеивают, а то задолбался бы проверять», — подумалось ему в этот момент.
Ну да, пока это оружие не получило широкого применения, хотя те же австрийцы использовали ямы-ловушки устанавливая внизу колья. Хотя эффективность их против наступающего противника так себе, ибо они выводились из строя за счет артобстрела, но все-таки часть срабатывала. А вот мины пока не ставили, хотя опять же надо думать, часть их окажется уничтожена артобстрелом, но это во время наступления. А вот в такие относительные периоды затишья они были бы весьма эффективны против таких вот вылазок врага. Главное, чтобы потом самим на них не подорваться…
Дальше стали резать проволоку. Один держал участок колючки, чтобы н звякнули подвешенные банки, а второй перекусывал ее специальными кусачками. Потом аккуратно отводили концы проволоки в сторону. Резали по всей высоте. Так-то проползти можно и без таких сложностей, но вот для отхода, когда придется убегать со всех ног, надо иметь чистый путь.
Нервозная работа, ведь в любой момент за бруствер мог выглянуть своей башкой офицер или унтер, обходящий посты. За наблюдательным постом присматривал поручик Бодько, раз он такой глазастый, что так же залег поблизости.
— Тс-с! — давал он знак, когда перископ снова начинал двигаться.
Разведчики замирали, вжимаясь в землю и выждав продолжали проделывать проход.
Но вот последняя проволочка перекушена и путь к немецким траншеям свободен.