38
Климов, тщательно проверив бруствер на наличие какой-нибудь пакости сигнального характера и не обнаружив таковой, подумав при этом, что на своем участке на подобный случай надо натянуть растяжек, тихонько соскользнул вниз. Теперь ему требовалось убрать наблюдателя.
Вот только подкрадываться к нему Михаил и не подумал. Скинув с себя броник и напялив на голову прихваченную с собой для такого дела фуражку, он не скрываясь двинулся в сторону своей жертвы бухая ногами по настилу.
Ломаная линия окопов в данном случае играла плохую службу для наблюдателя, позволяя подобраться к жертве на дистанцию броска не идентифицированным ею до последнего момента.
Но как уже было обозначено, Климов не таился, более того, где-то за десяток метров, если наблюдатель глуховат (ну мало ли, результат контузии), имитировав не совсем трезвое состояние и как результат неустойчивое положение на ногах, дескать чуть не поскользнулся, и естественно ругнулся по-немецки:
— Свинская собака!
Все это представление было рассчитано на универсальную солдатскую психологию. Ибо что сделает часовой, когда услышит приближение начальства? А кто еще может ходить ночью не совсем трезвым и ругаться? Правильно, продемонстрирует служебное рвение и значит уставится в свой перископ. И лишь при сближении вплотную оторвется от своего наблюдательного инструмента, чтобы поприветствовать офицера.
Это немчика и сгубило. Он даже наверное и не понял, что офицер оказался не немецким ибо в темноте вообще ничего не разобрать толком.
Купленный в лавке нож вошел в грудь фрицу в районе сердца.
«Теперь лишь бы смена наблюдателей не произошла прямо сейчас по закону подлости», — подумал Климов, придерживая тело наблюдателя от падения.
— Лезьте! — дал он команду вернувшись и вновь напяливая на себя доспех.
Полминуты и вот его отряд в немецкой траншее.
«А ничего так немчики устроились», — оценил траншею Климов.
Мало того, что полный профиль так и отделано все на совесть. Стены укреплены брусом, а «подиум» на котором стоят солдаты во время боя, вообще забетонирован! На нижнем уровне лежат нормальные доски, причем под ними не земля, а тоже бетон образуя водосток в ямы, откуда воду откачивали насосы.
«И когда только успели-то, а⁈» — поражался Михаил.
Впрочем, мелькнула мысль, что для работ используют пленных, так что ничего удивительного в скорости возведения укреплений нет, но вот наведенной «красоте» конечно все равно удивляешься. Умеют жить немцы с комфортом даже на войне.
Но немецкий «орднуцнг» это не только сила, но и слабость. В том плане, что немцы все делают по одному проекту в том числе и свои укрепления, а значит в какой бы немецкой траншее ты не оказался, всегда знаешь, где искать командный состав, тут даже план-схемы не надо.
Так что стоило сориентироваться на местности по проходу ведущему ко второй лини окопов, дальнейший маршрут движения стал яснее ясного.
«Вопрос в том, кого брать? — озадачился Климов. — Хватит младшего офицера, что кукует в первой линии или идти за „коллегой“ во вторую?»
Решил в итоге не рисковать и забрать летеху. Если он чего-то и не знает, то догадывается.
Дверь в офицерское убежище оказалась заперта. Ну, было бы глупо надеяться на постоянное везение.
«И стучать не выход, может ведь и пароль спросить, — подумалось ему. — Да просто имя спросит и все, засыплемся».
Слегка изменивший направление ветерок принес запах дымка.
— Печка… Ты, заткни чем-нибудь трубу, да хоть бы куском дерна, — приказал ближайшему солдату Михаил. — А перед этим брось в нее горсть земли.
Тот понятливо кивнул и взобравшись наверх уполз к трубе.
— Кха-кха! Дерьмо! — послышалось из убежища. — Какая свинская собака это сделала⁈ Удушить меня вздумали⁈ Узнаю кто — убью сволочей!
«Похоже, что в немецкой армии не все так благостно», — мысленно хмыкнул Климов.
Офицер, пылая праведным гневом, поднялся наверх, открыл дверь и тут же получил в рожу от штабс-капитана. После чего жертве вставили кляп и сноровисто связали.
— Бодько, вниз и осмотреть там все.
Поручик тут же юркнул вниз. Михаил только головой покачал и указав на двух солдат, кивнул им головой, чтобы помогли с трофеями.
Теперь осталось решить, уходить тихо или с шумом. В итоге решил, что лучше с шумом. Наблюдателя скоро будут сменять и скорее рано, чем поздно, так что обнаружат и всполошатся, так что лучше сразу нанести максимальный ущерб и сократить число тех, кто сможет открыть стрельбу им вслед.
«Зря что ли с собой столько гранат тащили?» — окончательно решил Михаил.