Не забывал Михаил и о своих делах.
Сначала он хотел просто грабануть магазин или даже склад с шелковой тканью с целью изготовления облегченных бронежилетов для разведывательных вылазок, но в городе царила довольно нервозная обстановка из-за вновь начавшего набирать обороты протестного движения, полиции нагнали кучу и потому решил, что засыпаться на такой мелочи будет совсем уж глупо. Если уж рисковать, то реально ради крупного куша. Потому просто купил на вырученные деньги пять рулонов ткани. Этого с лихвой должно было хватить на броники. Ну и ткани попроще прикупил, тот же брезент.
42
Как и планировалось, после парада состоялся торжественный ужин. Присутствовала на нем и дочь посла, вокруг которой, как всегда, вилось полно офицеров, что русских, что французских. Завидная ведь невеста, богата и родовита. Приударяли за ней и англичане. Итальянцы и вовсе были прилипчивы как репей.
«Вот отличный источник информации», — осенило штабс-капитана, даже удивившись, что сразу об этом не подумал.
— Милая Елена, не могли бы вы оказать мне небольшую услугу? — с вопросом подошел к ней Михаил Климов, оттирая от нее очередного чернявого ухажера.
— Благодарю вас Михаил, вы меня просто спасли, — вымученно улыбнулась она.
— Не за что.
— Так о какой услуге идет речь?
— Как вы сами мне говорили, вы увлекаетесь журналистикой, и я прошу, чтобы вы собирали для меня все о протестах, кто ими руководит и тому подобное. Сам я этим заняться не смогу из-за того, что большую часть времени буду проводить на фронте. Сможете?
— Смогу… — произнесла она в явном удивлении если не сказать сильнее. — Но зачем вам это?
— Хм-м… прежде чем ответить на этот вопрос, скажите, как вы отсеетесь к возможности революции в России? Причем не буржуазной, а социалистической, когда все сословия будут упразднены, а вместе с ними и привилегии, а имущество будет конфисковано.
— Даже не знаю… Вы считаете, у нас возможна революция? — с тревогой во взгляде спросила она.
— Считаю.
— М-м… не знаю Михаил. Признаться, никогда всерьез не думала на эту тему и затрудняюсь сейчас сказать что-то определенное… но если и впрямь так случится, то это конечно ужасно.
— Вы правы — ужасно. Дворянству такие перемены в своем статусе конечно не понравится, как это так, встать на один ревень с сиволапым быдлом? Обратно в стойло его! Быдло, почувствовав вкус свободы конечно будет против снова одевать ярмо и становиться бесправным скотом, и как результат начнется кровопролитная гражданская война. И как итог, всех дворян, а нас всего около пары тройки процентов населения, или перебьют, или выгонят на чужбину, где мы с вами будем влачить жалкое существование, ибо работать не умеем. Разве что таксистами стать.
— Вы говорите страшные вещи Михаил… но скажите наконец, к чему этот вопрос?
— Видите вон того пожилого дядечку? Невысокого роста, полненький, лысоватый с седой бородкой и усами…
— Вы говорите о президенте Франции?
— О нем.
— Вижу…
— Так вот, этот дядечка, что рассыпался перед вами комплиментами и сказал о нас столько хвалебного, но да язык не отвалится, как говорится трындеть — не мешки ворочать, поддерживает одну из революционно настроенных партий в России.
Елена Александровна уставилась на Климова с широко раскрытыми глазами.
— Правда?
— Абсолютная. Англичане, что вам так мило улыбались, кстати, тоже финансируют одну из партий подобного толка, вроде бы эсеров, но может путаю… их у нас много. Вот такие вот у нас союзнички, с позволения сказать. Мы тут будем подыхать на их полях, а они у нас революцию разжигают.
— Но зачем?
— Чтобы добычей не делиться. Оная на два делится куда лучше, чем на три. Ну и черноморские проливы обещанные не отдавать.
— Откуда вы это знаете?
— Знаю. Армия — это еще и разведка. У меня товарищ, с которым я вместе учился, стал разведчиком. Мы с ним как-то встретились перед мой отправкой во Францию, и он, выпив лишку, пожаловался мне, что помимо немцев, что финансируют революционеров, что объяснимо, ибо мы с ними враги и они хотят нас разрушить изнутри, деньги революционерам дают франки с англами, а так же американцы финансируют еврейскую БУНД. И что печальнее всего, ничего с этим не сделать, ибо если обвинить этих так называемых союзников в сих неподобающих деяниях, то они разыграют оскорбленную невинность и перестанут поставлять оружие, что кстати и так часто срывают поставки, чтобы мы не могли воевать эффективно и не смогли побеждать, а значит несли большие потери и революционная ситуация образовалось еще быстрее. Вот такие дела, милая Елена.