С июля 1961 года «Архимед» в рамках деятельности французского военно-морского флота достигал предельных глубин Мирового океана. Для этого его и создавали. Десять лет службы — порядочный срок для аппарата, подвергавшегося частым и суровым испытаниям, но после каждой серии погружений он отправлялся на верфь и тщательно осматривался в Тулонском военном порту. С точки зрения надежности он не вызывал ни малейшего беспокойства. Утверждали даже, что он является самым прочным в мире подводным судном. И действительно, если предшественник «Архимеда» «FNRS-ПГ» к тому времени совершил сто погружений, то в активе «Архимеда» их насчитывалось сто шестьдесят, и все они закончились без существенных происшествий. В рассматриваемый период «Архимед» бездействовал.
Договор между военно-морским ведомством и CNEXO четко определял условия эксплуатации батискафа. Военно-морское руководство брало на себя ответственность за обеспечение погружений. Это означало, что плавсостав «Архимеда» и его обеспечивающего судна «Марселя ле Биан» сохраняет военный статус. Что касается CNEXO, то он брал на себя научную часть экспедиции. Он должен был определить ее задачи и составить программу их осуществления. Следовательно, наступало двоевластие. Однако никаких сложностей в связи с этим не возникало. Личные отношения, сложившиеся между той и другой стороной, были хорошими, если не считать нескольких неожиданных гроз, которые продолжались день или два, после чего небо снова надолго прояснялось.
Итак, с «Архимедом» все было решено. Хуже обстояло дело с «SP-3000». Этот аппарат конструировался для CNEXO по замыслу и чертежам Ж. -И. Кусто и встал в один ряд с другими блюдцами — «SP-350», «SP-500». Все говорило о том, что ему уготована такая же блестящая судьба, как и его братцам. Но оно еще ни разу не погружалось. Поэтому в то время трудно было предугадать, как поведет оно себя в водной среде, а тем более, если ему сразу же придется проделывать там сложные акробатические трюки, предусмотренные программой. Кроме того, у него обнаружился один серьезный минус: его ход был маловат. CNEXO принял решение об установке новых двигателей. Так что разговор о практической готовности его блюдца откладывался месяцев на восемнадцать…
В США только «Триест», двоюродный брат французского батискафа был способен достичь 3000-метровой глубины. В 1960 году он опускался на дно Марианского желоба на глубину 10 910 метров. Но с тех пор его гондолу сменили, и предельная глубина погружений снизилась у него до 6000 метров. «Триест» находился в распоряжении американского военно-морского флота, который тогда использовал его для собственных надобностей. Поэтому трудно было надеяться на то, что удастся отвлечь «Триест» от выполнения этих задач и переключить его в сферу научной деятельности.
Оставались «Алюминаут» и «Алвин».
Теоретически «Алюминаут» мог погружаться на глубину свыше 3000 метров, но по малоизвестным причинам он никогда не опускался глубже 2400 метров, да его проектировщики и не предусматривали спуска на предельные глубины. Вдобавок этот аппарат громоздок и тяжел. Не так тяжел, как батискафы, но, как и они, не может быть принят на палубу обеспечивающего судна. В этом и заключалось основное его неудобство. Довольно скоро наши американские партнеры пришли к заключению, что предпочтительнее всего будет «Алвин».
«Алвин», как и «Триест», принадлежит американским военно-морским силам. Принцип его конструкции предложил наш друг Аллен Вайн (отсюда и название аппарата). Предприимчивый ум ученого вот уже несколько лет направлен на изыскание методов и средств проникновения в глубь океанов, которые позволили бы человеку чувствовать там себя лучше, чем сейчас. Освоение «Алвина» и его эксплуатация были доверены Вудс-Холскому океанографическому институту, одному из главных центров американской океанологии, который расположился в поселке Вудс-Хол на массачусетском побережье. Аппарат уже участвовал в выполнении опасной операции. Ему удалось выудить атомную бомбу, потерянную в заливе около Паломареса. Потерпев аварию (без экипажа), «Алвин» восемнадцать месяцев провел под водой на глубине 2300 метров… пока не был вызволен на поверхность.
«Алвин» несколько крупнее «SP-3000». Он весит 12 тонн. Его погружение обеспечивает небольшой 20-метровый катамаран, который с самого начала был задуман как носитель. Он получил название «Лулу» в честь матери Аллена Вайна. Тогда, в 1971 году, «Алвин» не мог погружаться на глубину свыше 2000 метров. Строительство новой гондолы должно было позволить увеличить глубину погружения до 4000 метров. Говорили, что эта гондола должна стать жемчужиной металлургии. Титановая обшивка невиданной толщины придавала будущей конструкции некий таинственный ореол.
Вот три действующих лица, призванных выйти на подводную сцену.
Но предварительно необходимо было разобраться в содержании пьесы. В течение первого полугодия CNEXO исчерпывающим образом проанализировал возможности двух подводных аппаратов, выбранных для исследования рифта, и пришел к заключению, что до тех пор, пока не будет полностью разработана научная программа, о каком-либо серьезном улучшении их конструкции не может быть и Речи. Американцы также скоро убедились в необходимости наметить хотя бы основные задачи эксперимента. Заинтересованные стороны решили снова встретиться в США, в Вудс-Холе, 22 ноября 1971 года.
Вудс-Хол — это рыбацкий поселок, расположенный недалеко от мыса Код на севере штата Массачусетс. Французская делегация в составе Жильбера Беллеша, Жана Жарри, Жерара де Фробервиля и авторов настоящей книги приземлилась в Бостоне в морозный полдень 21 ноября.
Заседание продолжалось четыре дня. Поздним вечером все направились в ресторанчик, погрызть клешни омара; стены зала были обшиты панелями из светлого дерева, украшенными изображениями старинных гарпунов.
Здесь присутствовали почти все «мыслители» в области геологии и геофизики из Вудс-Холского океанографического института: предводитель Джим Хейрцлер, Р. Баллард, В. Брайан, Э. Хейс, Д. Хазом, Р. Морзе, Дж. Филипс, Б. Уолден и Э. Ачупи. Национальный научный фонд США представлял И. Дэвин, MIT[26] — С. Саломон, а, NOAA[27] — Д. Келлер, К. Уинджет выступал как специалист по инженерной части.
26 ноября, к исходу дня, был терпеливо рассмотрен и уточнен страница за страницей, итоговый документ, заключительные строки которого гласили: «Предпринимаемая операция ставит своей главной задачей изучить явления, происходящие на месте новообразования коры, а именно в Срединно-Атлантическом рифте, ориентировочно на глубине 3000 метров. Получить необходимую информацию об этих процессах при помощи поверхностных технических средств, имеющихся в настоящее время, невозможно из-за толщи водных слоев…»
В первой части текста излагалось состояние новейших знаний о «тектонике плит», во второй части вскрывались пробелы в этих знаниях и убедительно подчеркивалась необходимость погружения — в подводном аппарате — на дно, чтобы «обозреть, что там происходит».
Но где погрузиться? В какой зоне?
Прежде всего в границах великой долины — в зоне рифта. Затем — на ее бортах, далее — на ближайшем к рифту трансформном разломе, а также на его окраинах. Вот намеченные места погружений. Наиболее благоприятной с точки зрения географических условий представлялась область, расположенная в 350 милях к юго-западу от Азор. Метеорологические условия там были хорошо известны. По статистике на стыке июля и августа с вероятностью около 80 процентов можно ожидать погоды с умеренными ветрами (до этого периода и после она портилась довольно быстро). Кроме того, относительно близко, в двух днях пути, находится отличный глубоководный порт Понта-Делгада. На острове Санта-Мария имеется аэропорт, через который проходят международные линии, и даже в Понта-Делгада самолеты из Лиссабона прибывают три раза в неделю. Это было важно, если учесть необходимость перебросок личного состава и оборудования между портом — ближайшей сухопутной базой и Соединенными Штатами Америки или Францией.