7
В центре трансформного разлома
Утром 9 июля море приковывает к себе всеобщее внимание. Бунтовавшие накануне волны явно поунялись, но не настолько, чтобы успокоить мало искушенного человека. На их гребнях все еще бегают белые барашки, но волнение заметно улеглось. Мы все до того захвачены наблюдениями за состоянием моря, высотой волнения, силой ветра, что уже можем прогнозировать погоду шестым чувством: мы судим о ней по тем усилиям, которые приходится прилагать, чтобы удержаться на ногах на палубе в килевую качку. Так авиаторы периода между двумя мировыми войнами, презрев показания приборов на пульте управления, «пилотировали своими ягодицами».
Спуск «Сианы» за борт. Слева командир Паке помогает проводить операцию. На втором плане шлюпка с готовыми к действию водолазами.
Высота волны не превышает 2 метров. Спуск «Сианы» на воду возможен, хотя и не без некоторого риска. Правда, риск этот сведен до минимума после того, как на прошлой неделе в порту Понта-Делгада были приняты меры для усовершенствования работы портального крана и процедуры спуска аппарата на воду. Но драма, разыгравшаяся 30 июня, еще жива в памяти. Дело чуть не окончилось катастрофой. Не лучше ли переждать с этим первым погружением «Сианы» в Атлантике, ее «девственным погружением», как говорят наши американские друзья (которые каждый вечер принимают от нас новости по радио с некоторым, как нам кажется, сарказмом), не лучше ли начать вылазку, когда море будет по-настоящему спокойно?
Тогда у нас будут все шансы на успех. Но ожидание может слишком затянуться. А время не ждет. «Архимед» и «Алвин» совершают беспрерывные погружения. Чудесные погружения, точные и эффективные… В 8 часов окончательное решение еще не принято. Ле Пишон стоит за немедленное начало операции; командир Паке очень неуверен; Жарри колеблется. Исход дела зависит от него: его «да» перевесило бы чашу весов. Дается еще час на размышления и ожидание.
В 9 часов ситуация не меняется. Стойкие оптимисты горячо утверждают, что море успокаивается и что ветер ослабевает, правда, признаки этого пока еле заметны. Как бы то ни было, небо обложено тучами, а анемометр по-прежнему показывает 9 метров в секунду. Командир Паке решает совершить репетицию погружения; он разворачивает корабль против ветра и удерживает его в таком положении. Направления волнения и ветра на этот раз, слава богу, совпадают. Мы переходим на полуют и смотрим вниз, на воду. Море поднимается медленно, останавливается на делении 1 метр, затем без толчков возвращается в исходное положение. Пульсация происходит равномерно. «Ничего страшного!» — безапелляционно заявляет один из трех механиков «Сианы» Ален Массоль. Массоль, прозванный (никто не знает, почему) Лагадеком, носит длинную бороду, которую он имеет привычку теребить. Этот задорный малый, наполненный разными идеями, физически крепко сложен и выглядит молодо, а его речь изобилует крепкими выражениями из лексикона капитана Хэддока[36].
— Погода ничуть не лучше, чем 30 июня, — возразил боцман, который понимает что к чему, ведь это он в тот день наиболее решительно высказывался против погружения.
— Выждем еще часок, — соглашается с ним Жарри.
— Так будет надежней, — заключает командир Паке; он в явном замешательстве.
В 10 часов становится очевидным, что море успокаивается. Ветер ослабел до 8 метров в секунду. Барашков все меньше. Тотчас же принимается решение о погружении.
— Начинаем, — говорит Жарри. — Вы, командир, не возражаете?
Паке секунду колеблется. Спуск ныряющего блюдца на воду его не слишком тревожит. Но что будет через шесть-семь часов, когда оно вернется?.. Какая будет погода? Погода неустойчива, и прогноз дать трудно. Он объясняет это Жарри; тот обнадеживает Паке:
— Если погода начнет портиться, то всегда можно дать приказ о досрочном подъеме «Сианы» на поверхность.
Слова Жарри возымели действие. Командир приказывает:
— Начинаем.
В научной лаборатории согнулись над картой три океанавта, одетые в свои асбестовые костюмы: они в полной боевой готовности с 8 часов утра. Ле Пишон в последний раз поясняет, какого рода рельеф следует ожидать на, этом участке дна, так как имеющаяся карта не позволяет представить его в деталях. Место следования: дно трансформного разлома; глубина около 2700 метров. Дно здесь представляет собой V-образную долину с плоским дном и со стенками, поднимающимися в среднем под углом 30º на высоту 150 метров. Ширина долины на верхнем уровне составляет 500–600 метров. Ширина же самой глубоководной части, примерно на глубине 2800 метров, еще не установлена, но представляется весьма незначительной. Поставлена задача достичь этой впадины. Дело нелегкое, если учесть малые размеры конечного пункта назначения, но за последний год в системе навигации отмечены крупные успехи.
— Затем, — продолжает Ле Пишон, — мы взберемся по южной стене долины и обследуем продолжающее ее плато.
Именно в этой зоне имели место небольшие сейсмические толчки, землетрясения узко локального характера, зарегистрированные гидрофонами, которые «Кнорр» установил несколько месяцев назад. Таким образом, речь, вероятно, идет о зоне, где происходит трение между двумя литосферными плитами — Американской и Африканской. Это требуется уточнить на дне.
В соседнем помещении весь ушедший в карту Пласеро высчитывает местоположение «Норуа» по отношению к трем маякам, установленным в мае судном «Д'Антрекасто» в зоне разлома. Программное устройство вычислительной машины работает исправно. Два дня Пласеро стучит по клавишам и с опаской посматривает, как на экране зажигаются вздрагивающие красные цифры, указывающие расстояния. Точность превосходная, порядка 30 метров.
В 10 часов 15 минут Пласеро сообщает, что «Норуа» в нужном месте: операцию можно начинать.
Пилот Кьенци, бортинженер Скъяррон и Ле Пишон спускаются на палубу:
— Надеюсь, что на этот раз все будет в порядке, — произносит Кьенци насмешливым тоном.
За бортом «Сианы» уже подготовлен алюминиевый трап. Марсель Бертело и Ален Массоль в водолазных костюмах расположились в шлюпке, стоящей у правого борта. Третий механик «Сианы» Шопьян пристроился на гребном валу. Кьенци последним заходит внутрь «Сианы» и задраивает люк. Три человека замурованы в лодке. От остального мира их отделяет 8 сантиметров стали.
Жарри вынимает предохранительную чеку, которая блокирует балласт, находящийся в передней части ныряющего блюдца. Включается радиосвязь. Все готово. Начинается сложный маневр…
Командир Паке отдает приказ крановщику выбрать слабину стропов. Нейлоновые стропы натягиваются и вибрируют. Восемь матросов, по четыре с каждого борта, удерживают захваты, закрепленные с двух сторон «Сианы». Она перевязана, как колбаска салями, но еще не вышла из своего гнезда. Паке поднимает руку. Кран медленно понес девятитонный груз. Вот блюдце проделало до конца путь наверх и висит над краном. Бортовая качка практически отсутствует; килевая приподнимает корму «Норуа». В иллюминаторах появляются головы Кьенци и Ле Пишона. В их глазах ни тени беспокойства. Начинается операция переноса «Сианы» за борт. Это самая опасная часть работы. Тросы медленно движутся по блокам и скрипят. Корма «Норуа» проваливается в ложбину между двумя волнами на добрый метр. Резкое натяжение вынуждает матросов, страхующих аппарат, напрячься изо всех сил. У одного из них палуба уходит из-под ног. Боцман прыгает к нему и снова закрепляет скобу, установленную на планшире. Толчок. Мускулы напрягаются. В оттяжках вновь появляется слабина.
Теперь «Сиана» висит над полуютом. Надо отдать два захвата, испытывающие наибольшее натяжение. Два человека дотягиваются до них баграми: матросу на правом борту первая же попытка приносит успех, и закрепляющий крюк падает на палубу. Его напарник с левого борта действует неуверенно. Он горланит: «Дайте слабины, слабины!» Наконец-то и второй крюк снят. «Сиана» свободно висит в 2 метрах над водой. Портальный кран застывает… Паке секунду колеблется. Он выжидает благоприятной волны. Море бурлит. Но прежде чем волна успевает достичь наибольшей высоты, командир «Норуа» резко опускает руку: как вахтенный на авианосце. «Сиана» опускается, касается воды, погружается в пену и остается на поверхности океана, поддерживаемая тремя большими красными понтонами. Она метрах в двух за кормой «Норуа», все еще в объятиях двух страхующих ее оттяжек с захватами.