— Держишь его?
«Сиана» захватом манипулятора берет пробу на склоне с подушечными обломками, упавшими на дно трансформного разлома. Глубина 2695 метров.
Зажим снова закрылся. На сей раз удачно. Кьенци с предосторожностями подтягивает добычу к металлическому контейнеру-накопителю и бросает ее туда.
— Один есть, — говорит он.
— Разворот на 180º — и в дорогу, — решает Ле Пишон, только что сфотографировавший образец, чтобы опознать его на поверхности. — Мы спустимся на самое дно долины, а затем взберемся южную стену.
Плавно, без малейшего сотрясения, «Сиана» парит над простершейся внизу белой долиной в 30 сантиметрах над грунтом. Кьенци дал дифферент на нос под углом 30º, и оба наблюдателя очутился кверху ногами, головой вниз, прилепившись к иллюминатору но ми, практически бороздящими дно. Неожиданно склон резко по вверх. Блюдце отрывается от него. На удаляющемся дне среди скальных обломков выделяется очень большой блок, образованный подушечных кусков, сцементированных в монолитную глыбу.
9 часов 36 минут. 2786 метров.
— На откосе огромный кусок брекчии, — диктует Ле Пишон «Сиана» достигла нового уступа шириной в несколько метров устланного обломочным материалом, на котором устроились несколько губок и горгонарий, веером развернувших свое кружево. Блюдце не останавливается и продолжает путь вдоль склона, пошедшего вертикально вверх.
— Разлом! Остановитесь, остановитесь, Каноэ! — возбужденно восклицает Ле Пишон.
Кьенци разворачивает «Сиану» и ведет блюдце параллельно разлому.
— Никакого сомнения, это очень свежий разлом, ориентированный на запад, а точнее на 285º. Такое направление предсказывала модель, — диктует Ле Пишон. — Четырехметровая стена говорит Я вертикальном сбросе, который буквально рассек обломочный материал на этом склоне. Совершенно черные обломки подушек частично погружены в беловатую массу, образуя брекчии.
Пока Ле Пишон наговаривает на магнитную ленту геологические данные, «Сиана», отклоняемая течением, соприкасается с трансформным разломом. Противный скрежет отдается в головах трех подводников. Слышать его так же приятно, как скрежет корпуса машины о стену гаража. С той только разницей, что обшивка у машины надежнее, чем у подводного аппарата… Кьенци осторожно высвобождает ныряющее блюдце и поворачивает его носом к югу:
— Смотрите. Ле Пишон, прямо перед нами обрыв!
Это откос, покрытый осыпью. Он поднимается и теряется во мраке. «Сиана» спустилась вдоль стены и оказалась в V-образной котловине. Глубина 2795 метров. Сразу же за кормой — вертикальный сброс, а впереди — откос, идущий под углом 30º.
Никто из трех акванавтов не думает о том, что над их головой нависло 3 километра воды и что на каждый квадратный сантиметр гондолы давит 300 килограммов. Однажды Кьенци попытался рассчитать общее давление, производимое на «Сиану». И получил число, заключающее внушительное количество нулей…
— Невероятно, — говорит Ле Пишон. — Нет никаких следов внутреннего днища. Подножия северного и южного склонов соприкасаются. По всей видимости, мы находимся в очень активной зоне, где постоянно появляются новые формы благодаря деформации сдвига между двумя бортами. Иначе дно желоба быстро заполнилось бы беспрерывно падающим обломочным материалом. Подтверждением этому служит прекрасный вертикальный разлом, который мы только что миновали.
— Что дальше? — спрашивает Кьенци; он считает, что положение, занятое на дне желоба, крайне неудобно. — Может быть, пойдем вверх?
— Да, берите курс 180º, будем подниматься вдоль южной стены. Кьенци создает максимальный дифферент на корму: +50º.
Теперь оба наблюдателя перешли в положение, близкое к вертикальному, и должны как следует упереться локтями, чтобы не соскользнуть вниз. Что касается Скъяррона, то он пристроился у кормового борта, скрючив ноги, словно утробный плод. Странное впечатление: кажется, будто на этот крутой склон аппарат всползает на четвереньках.
— Смотрите! — восклицает Кьенци. — Что-то вроде дороги. «Сиана» пересекает на склоне дорогу шириной метра в три, возникшую в результате обвала. Она до самой впадины спускается настолько прямолинейно, как будто садовник провел ее по веревочке. Это наследие одного из последних обвалов коренных и осадочных пород, которые периодически вызываются сейсмическими потрясениями. Словно один из камнепадов, думает Ле Пишон, какие можно встретить у подножия крутых склонов в дорогих сердцу Шукруна Пиренеях.
— Следуйте за обвальным потоком, — говорит он.
Обломки всех сортов образуют настоящую косу. Некоторые, почти метровой высоты, пропахали склон, оставив на его поверхности глубокие борозды. Ле Пишон с иронией произносит вполголоса:
— Скоро вот уже миллион лет, как обвалы подобного рода следуют по склонам один за другим, угрожая полностью засыпать эту долину. Но долина так и не заполняется. Торжествует тектоника!
— Новая бочка Данаид[39], - бросает Кьенци.
Скъяррон, недовольный тем, что не имеет возможности участвовать в зрелище, ворчит:
— Миллион лет! А откуда вы знаете? Вы даже не могли нам сказать, на что походит дно.
Ни тот, ни другой ему не отвечает. Они поглощены созерцанием пейзажей, которые сменяются слишком быстро и которые требуют неослабного внимания из-за очень плохой видимости.
Перед носом «Сианы», как молния, мелькнула фотовспышка…
— Я ее подкараулил! — крикнул торжествующий Кьенци.
То, что он подкараулил, было маленькой красной креветкой, контрастно рисовавшейся на громадной белоснежной губке, которая раскинулась на вершине базальтового блока. Креветка весьма напоминала осу на грибе, изготовившуюся к атаке.
Без всяких усилий «Сиана» продолжает подниматься вдоль стены, по-крабьи легко перемещаясь по течению, сносящему ее к запади Через каждые десять минут «Норуа» указывает ее местоположение которое Скъяррон наносит на карту. Фотовспышки сопутствуют описанию, которое Ле Пишон не перестает диктовать. Стена похожа на гигантскую лестницу, вырубленную серией вертикальных сбросом (в среднем через каждые 10 метров), создающих тектонический рельеф. Сбросы были похоронены под обломками, образующими крутые откосы, усеянные в нижней части крупными глыбами, с многочисленными следами лавин, которые теряются во мраке ночи. Иногда в верхней части склонов появляется вертикальная стенка разлома, обнажающая поверхность коренной породы. Затем следует уступ, довольно ровная округлая поверхность которого погребена пой чистой скатертью осадков. Именно на таких уступах пристраиваются животные разных видов и необычных форм.
Когда подводный аппарат поднялся на один из них, Кьенци неожиданно воскликнул:
— Смотрите!
В нескольких метрах прямо перед нами возникает на крупной черной глыбе длинное белое привидение. Оно похоже на амфору с широкой горловиной. Это губка отменной величины, высотой более метра.
— Справа еще одна, — продолжает Кьенци.
А вот, немного подальше, и третья. Они тут повсюду. «Сиана» передвигается по полю живых стел, впервые обласканных светом! Целый сад огромных мраморных цветов, напоминающий также кладбище, уставленное погребальными урнами.
Скъяррон, не имевший возможности насладиться спектаклем, присоединился к Ле Пишону. Иллюминатор сейчас поделен на двоих. На несколько мгновений, зачарованные, они умолкают. Нет больше ни комментариев, ни фотовспышек.
— Сказочно, — предельно просто шепнул Скъяррон.
Но очень скоро они приходят в себя. Прошло сорок пять минут с тех пор, как начался этот глубоководный бег с препятствиями, и они уже сроднились с пейзажем. Рейд в сторону для осмотра разлома, ориентированного с севера на юг перпендикулярно к склону. Затем перелет через порядочную горку цилиндрической формы, также ориентированную с севера на юг, что Ле Пишона совершенно сбился с толку. А «Сиана» на глубине 2720 метров ползет над склоном, крутизна которого неожиданно уменьшается.