— Ги, подойди к склону.
«Сиана» кренится на нос, приближается к грунту и затем снова незаметно поднимается. Скъяррон колеблется, стоит ли опускаться под таким сильным креном. При скорости 1 метр в секунду у него остается максимум десяток секунд, чтобы успеть выровнять блюдце, если перед ним появится непредвиденное препятствие. В мае этого года во время тренировочного погружения в каньоне на юге залива Сен-Тропез он вот так же, на бреющем полете, чуть не врезался в скалу. Нелегко было выбираться оттуда задним ходим, да еще в облаке ила, из-за которого пропала всякая видимость.
Шукрун нервничает. В его прежде спокойном голосе слышатся сухие нотки:
— Ги, если ты не спустишься ниже, то из фотоснимков ничего не получится.
Дна уже не видно, и эхолот указывает глубину 15 метров. «Сиана», грациозно планируя с креном 10º на нос, не дает возможности рассмотреть неровности рельефа на южном склоне, где Кьенци некогда провозился более часа.
Глубина 34 метра; расстояние до поверхности — 2764 метра.
«Сиана» только что прошла над самой глубокой точкой V-образной долины (почти 2800 метров).
Дно очень быстро поднимается. Скъяррон, приведя «Сиану» к северному склону в горизонтальном положении, выключает двигатели. Появляется осадочная площадка, засыпанная обломками.
19 часов 42 минуты. глубина 2784 метра.
Скъяррон осторожно сажает аппарат на дно метров на пятнадцать выше самой глубокой точки долины. Теперь надо будет подняться по северной, еще неизведанной, стене. Впереди — покрытый осыпью крутой откос такого же типа, что описывал Ле Пишон. Шукрун узнает на нем кучу, как он выражается, «обломков», столь часто встречающихся на дорогих ему Пиренеях. Вершины гор постепенно разрушаются, обломки падают и скапливаются у подножий. Обломочный материал сметается лавинами и складывается в конусы, образуя то, что образно называют «плевками». Особенно много их у подножия склонов, на продолжении кулуаров лавин. Скъяррон приподнимает нос «Сианы». Члены экипажа занимают в креслах новую позицию, которая им кажется наиболее устойчивой. Подъем начинается. Двигатели работают, как часы. К Жарри вернулась улыбка.
Пилот по-прежнему норовит держаться подальше ото дна. Шукрун призывает его к порядку:
— Держись дна, Ги, держись дна.
Ландшафт напоминает тот, что был исследован на южном борту во время первого погружения, однако склоны здесь не так круты. Склоны представляют собой напоминающую лестницу стену, где небольшие обрывы, образованные осыпью вкупе с «плевками» из крупных обломков пород и ила, чередуются с террасами, покрытыми белоснежными осадками, на которых богато представлена животная жизнь. Шукрун диктует на магнитофон. Он скрупулезно считает ступени — их всего тринадцать! Вне всякого сомнения, это продолжение зоны интенсивного разлома, который мы уже установили на юге. Но где ее северная граница? И что лежит за границей?
На этих сумрачных глубинах особенно поражают любые проявления жизни.
Шукрун регистрирует факты. Но наряду с этим и размышляет. Самым значительным фактом ему представляется наличие сцементированных глыб осыпи — «брекчий». Эти глыбы, напоминающие «пудинг», дают дополнительное доказательство сдвигов, деформирующих земную кору в этой зоне. Кроме того, они недвусмысленно говорят о том, что сдвиги происходили недавно, поскольку очень старый обломочный материал погребен под слоем несравненно более молодым. Это предположение подтверждают также крутизна склонов и отсутствие сколько-нибудь значительного осадочного покрова. Каждому из этих обрывов соответствует активный еще разлом, который постоянно разрезает чехол обломков и осадочных отложений. Заключения, сделанные после первого погружения, верны и по отношению к южному склону V-образной долины.
В 8 часов 08 минут глубина составляет 2712 метров. Скъяррон осторожно возвращает «Сиану» на ровный киль и на некоторое время останавливает двигатели. Его мучит жажда, и он просит Жарри передать ему бутылку с водой. Шукрун запрашивает у «Норуа» свои координаты. Прокомандовав ныряющим блюдцем более двух часов, Скъяррон начинает пожинать плоды своих стараний. Они достались ему ценой сильного нервного напряжения, но трудности первых шагов — позади, и он доволен собой и счастлив. В его руках «Сиана» ведет себя хорошо и повинуется с удивительной легкостью. Период ее укрощения закончился. Она летит почти на уровне дна, играючи, необычайно легко, без малейшей запинки преодолевая препятствия. Впервые с начала погружения Шукрун забыл о препятствиях и отдается очарованию окружающего пейзажа. Через иллюминатор он созерцает во всех подробностях жизнь, обосновавшуюся на проплывающих уступах. Виргулярии каллиграфически вписывают в пространство неведомые иероглифы, колеблемые течением. Некоторые из них свернулись в спираль и напоминают штопор, другие больше походят на пружину, выбившуюся из старого матраца, или беспорядочно спутанные петли брошенной веревки.
Всего в нескольких сантиметрах над грунтом шныряют какие-то странные животные, почти касаясь иллюминатора. Одно из них обворожило Шукруна. Оно словно выпустило тысячу вертикальных лапок и неутомимо поводит ими. Длина его перламутрово-розового прозрачного тела, в котором просвечивает пищевой тракт с цветовым диапазоном от красного до фиолетового, — четыре-пять сантиметров. То, что наблюдатель принял за лапки, является на самом деле мерцательными ресничками, служащими животному для сохранения равновесия в воде и, безусловно, для передвижения. Но кажется что животное неподвижно. Попав в лучи светильников, оно, наподобие девицы из кафешантана, освещенной огнями рампы, продолжали свой нескромный танец. Мало-помалу оно приближается к иллюминатору, почти касается плексигласа у самого носа Шукруна. Что притягивает гостя? Тепло, источаемое подводным аппаратом, испускаемый им свет? Вопрос останется без ответа. «Норуа» сообщив местоположение «Сианы»: 150 метров к северу от максимальная отмеченной глубины. Необходимо продолжить подъем. Если довериться карте, которую по данным промера составили на «Д'Антрекасто», подводный аппарат находится на краю северного плато, на внешней границе V-образной долины. Здесь средняя крутив на склона должна уменьшиться от 40 приблизительно до 20º. Это выполаживание склона, замечает Шукрун, сопровождается постепенным, но ярко выраженным изменением ландшафта. В начале подъема осыпи из обломочного материала были хаотичными и состояли из многочисленных глыб древней «брекчии». Террасы, на которых располагались скопления «плевков» из обломочного материала, в ширину не превосходили 3–4 метров, здесь же они достигают в ширину от 15 до 20 метров. Очень крупные глыбы встречаются редко, обломки древней «брекчии» исчезли. Рельеф выглядит менее изрезанным, его формы обрели большую цельность. Сами осыпи укутаны в саван из известкового ила.
Все ясно — эти разломы мертвы. «Сиана» вышла из зоны интенсивного раскалывания, связанного с современным движением двух плит…
— Мы только что ступили на Американскую плиту, — шутит Шукрун.
За два с небольшим часа «Сиана» пересекла очень подвижную и постоянно тревожимую землетрясениями зону, которая лежит между Африканской и Американской плитами. От констатации этого факта захватывает дух. А сколько еще подобных секретов ускользаем от нас?
«Сиана» продолжает продвигаться вперед, медленно, пядь за пядью. Двигатели чувствуют себя превосходно, и Жарри почти забыл о них. Его пальцы скачут по ручкам управления теми аппаратами, которые он контролирует. В настоящий момент он поглощен экраном гидролокатора Страцца, что исчерчен длинными оранжевыми дорожками, тянущимися с востока на запад. Это эхо от ступеней. Он фотографирует экран гидролокатора через равные промежутки времени. Когда потребуется восстановить пройденный по дну путь, эти фотоснимки будут особенно ценны, учитывая, что магнитофон иногда шалит, а телевизионная аппаратура дает расплывчатое изображение. Она еще не оправилась от коротких замыканий, вызванных проникновением воды в двигатели во время первых погружений.