— В будущем надо будет изолировать все аппараты, — шепчет он. — Это у них болезнь роста, надо как можно быстрее от нее избавиться.
— Сейчас произошла неурочная фотовспышка, — замечает озадаченный Шукрун.
— Ты уверен в этом?
— Да. Вот, смотри, опять…
Жарри вновь обеспокоен. А что, если эти несвоевременные фотовспышки — сигнал о том, что в двигатели опять проникла вода? Уже 20 часов 51 минута; блюдце пребывает на дне три часа.
— Давайте всплывать, пока еще держатся двигатели, — предлагает он.
— О нет, ты этого не сделаешь, — живо протестует Шукрун. — Мы останемся внизу до тех пор, пока они будут действовать.
Жарри умолкает, но эмоции с его лица исчезают. Он идет навстречу энтузиазму и настояниям геолога, но не без усилий прячет в душе беспокойство, которое овладевает им все более и более.
2650 метров. Огромные круглые спины массивных подушек проступают сквозь осадочный слой, устилающий террасу под носом у «Сианы». Впервые вулканический поток появляется на поверхности. Он, стало быть, вышел из той части долины, что теперь погребена под обломочным материалом. «Сиана» поднимается вдоль вулканической стены, и Шукрун опознает лавовые формы, заснятые в рифтовой долине. Но они утратили блеск и свежесть, которые были им свойственны изначально: исчезла тонкая стекловатая корочка. Порода изменилась: теперь ее покрывает однородная тускло-черная корка из окиси марганца.
21 час 19 минут. 2794 метра.
Метрах в десяти от носа «Сианы» ей преграждает дорогу темное пятно.
— Внимание, препятствие!
Скъяррон его уже заметил. Скользя по дну, он медленно приближается к нему. Это стена, настоящая стена, вертикально вставшая поперек дороги. Ничего общего со сбросовыми уступами, встречавшимися до сих пор. Перед ним порода, черная, с отливом старой бронзы. Находясь у основания стены, Шукрун не может видеть ее вершину; на подходе он оценил ее высоту в 5–6 метров.
— Обогни ее, Ги.
— У меня нет другого выбора.
Под стеной валяются обломки разных размеров — пластинки толщиной от одного до двух сантиметров, напоминающие шифер.
— Сланцеватая порода, — замечает Шукрун.
Действительно, на стене явственно видны структуры параллельных пластин. Некоторые пластины отслоились от стены и лежат у ее подножия. Скъяррон продвигается осторожно, просматривая каждый сантиметр площади. У стены подозрительно ветхий вид. Пилот питает к ней инстинктивное недоверие. Нет никакой гарантии, что эта махина не обрушится. Он достигает ее восточной оконечности. Сооружение действительно походит на стену, скорее даже на остов стены, превращенной в руины. Ее толщина равна примерно 50 сантиметрам. На ее срезе восхитительно четко выступает расслоенность породы. Шукрун заинтригован. Речь идет о новой структуре, с которой не сталкивались ни в одном из предыдущих погружений. У него уже возникла идея, но вслух он ее не высказывает.
«Прежде всего, — думает он, — надо взять пробу, попытаться оторвать один из листов этого шифера». Скъяррон маневрирует, огибает стену и, поднявшись на половину ее высоты, вздымает искусственную руку, как атакующий краб клешню. Удар. Клещи сошлись.
— Сопротивляется, — говорит Скъяррон.
Сопротивляется и к тому же выскальзывает. Зависшую над дном «Сиану» трудно удержать в неподвижном состоянии. Мало мощные двигатели не дают ей активно маневрировать в зависимости от обстоятельств. Если вес выбранного образца великоват или образец не желает расставаться с насиженным местом, «Сиана» — вследствие незначительности своей избыточной массы — прямо-таки отскакивает от добычи. Скъяррон бросается снова… Еще раз. Безуспешно. «Сиана» с неприятным скрежетом трется о стену.
— У меня ничего не получится, — говорит он.
— Плохо, — отвечает Шукрун. — Меня более всего интересует порода в первозданном виде. Ну что ж, возьми тогда лист шифера снизу, из осыпи.
Скъяррон описывает полукруг, выбирает нужное положение и, наметив отличный кусок шифера, снова разворачивает манипулятор. Клещи открываются. Рывок. Они медленно опускаются, замирают в нескольких сантиметрах над обломком породы. Захваты сжимаются мертвой хваткой. Шифер захвачен, выдран из осыпи. Рука возвращается и водворяет добычу в контейнер-накопитель. Это самая сложная часть операции, потому что она происходит наугад, вне поля видимости. К тому же подхваченный кусок необыкновенно велик;
— Готово. Шифер на месте, — говорит наконец пилот.
Шукрун облегченно вздыхает. «Образец увесистый, — думает он. — Его внутренняя часть должна быть целой и невредимой. Легко удастся определить ее природу». Но, увы, эти полчаса ожесточенных, усилий окажутся напрасными. Когда Шукрун будет рассматривать содержимое контейнера-накопителя на поверхности, то не найдет своего прекрасного «шифера». Скъяррон не заметил, как он скользнул мимо контейнера, избежав тем самым славного предназначения выставляться на каждом конгрессе. Его не будут любовно ощупывать, откалывать, рассматривать в микроскоп, анализировать, о нем не будет вестись споров, его фотография не появится в научных публикациях. Он вернулся в свою кучу обломков, во мрак разлома, чтобы разделить судьбу соседних с ним обломков.
«Сиана» снова трогается в путь… На этом почти плоском плато продвижение ускоряется. Вдруг новая стена. Несколько дальше — еще две. Скъяррон всякий раз огибает препятствие. Шукрун озадачен еще более.
— Можно подумать, что это остатки древнейших крепостных стен, — замечает Скъяррон.
Кем же они возведены? Для какой цели? Все они сориентированы параллельно долине. Они не превосходят по высоте 7–8 метров. Толщина варьирует от 20 сантиметров до 1 метра.
— Ай!
Это вскрикнул Шукрун. Он трясет левой рукой, той самой, которой нажимал на кнопку фотовспышки.
— Что случилось? — спрашивает Скъяррон, не оборачиваясь.
— Ударило током.
— Что? — всполошился Жарри.
— Да, — подтверждает Шукрун. — Меня тряхнуло. В фотовспышке короткое замыкание.
На этот раз для Жарри вопрос решен…
— Надо подниматься, — говорит он. — В двигатели, вероятно, просочилась вода.
Он представил себе, как капли одна за другой проникают через сальниковое уплотнение…
— Якорь пропадет, если мы продолжим путь. Мы на дне уже целых четыре часа. Давайте возвращаться.
Шукрун умоляет остаться. Он хочет побольше узнать об этих таинственных стенах. И он готов принять на себя разряды тока, лишь бы продолжать фотографировать. Он это доказывает, снова нажав на кнопку фотовспышки. Но на сей раз ни удара током, ни вспышки. Поломка.
— Вот видишь, — говорит Жарри, — ты даже не можешь больше фотографировать.
Между тем «Сиана» приблизилась к очень крутому склону, где выходят на поверхность разбитые подушки. Оба двигателя продолжают спокойно работать, стрелка на вольтметре также не указывает на какие-либо отклонения. Шукрун снова просит немного отсрочить подъем. Жарри уступает и на этот раз:
— Я тебе предоставляю максимум час, — говорит он с покорным вздохом.
На глубине 2515 метров «Сиана» вышла на новую террасу.
Жарри восклицает:
— Экран гидролокатора испещрен пятнами!
После каждого оборота вращающийся луч пропадает в сигналах, многократно отраженных от экранирующих объектов.
— Смотри внимательнее вперед, Скъяррон. На экране сплошная засветка, — добавляет он.
По всей видимости, этот участок пути «вымощен» неважно.
— Продолжай двигаться, Ги, — возбужденно говорит Шукрун. Прожекторы осветили впереди новую стену. «Сиана» уклонилась вправо, унося с собой световой конус. Появляется еще одна стена. Затем третья, слегка накрененная. Да это настоящий «город в руинах»! Жарри притиснулся к Шукруну. Он тоже хочет посмотреть на этот необычный пейзаж. Поистине вымерший город, пострадавший от какого-то катаклизма. «Сиана» медленно лавирует между стенами по «улицам» шириной меньше 4 метров. Скъяррон поступает разумнейшим образом: ему приходит мысль провести подводный аппарат через этот подводный лабиринт.
Трое подводников от удивления вытаращили глаза. Неописуемое зрелище. Кто из них станет отрицать, что он подумал, пусть на мгновение, об Атлантиде, этой таинственной стране, которую, согласно легенде, поглотила морская пучина? Некоторые противники теории разрастания океанического дна считают, вопреки всему, что некогда Северную и Южную Америку связывали с Европой и Африкой перешейки. И что один из них, опустившись под воду, дескать, унес в бездну «чудесный город» — столицу Атлантиды, — недалеко от Азор, единственной уцелевшей части исчезнувшего континента… Передвижение становится все более и более трудным. Скъяррон подвсплывает на 4–5 метров и обходит «мертвый город». Наконец Шукрун разбивает сказочные мечты констатацией непреложного факта: