— Иди, — разрешил правитель. — Мне надо поразмыслить одному.
— Погоди, — Ит остановил повествование, и они со сказительницей снова оказались на лесной опушке. — Ты хочешь сказать, что он задумал…
— Может быть, ты сперва дослушаешь фрагмент? — спросила сказительница.
— Фрагмент я дослушаю, но то, что происходит в этой сказке, уже откровенно пугает, — сказал Ит тихо.
— Это ты верно подметил, — кивнула сказительница. — Слушай дальше.
— Стоишь? Молчишь? Ну, стой. Тебе недолго осталось тут стоять, — кажется, правитель снова произносил монолог. — Я всё продумал. Медленным безумьем тебе меня не взять, и не заставить раскаяться. Да, выход будет прост. Ведь что ты есть? Что есть твоё стоянье и неподвижный взгляд? Шантаж! Но ты не думал, что не один ты можешь поиграть в свою игру? Так знай, теперь играю с тобою я. Условия просты. Иль ты уходишь, и причем немедля, иль этот мир падет. Да, весь падет. Наверно, тебе не очень-то приятно слышать, что обратятся в прах все, кого ты знал, любил, и чьи потомки здесь живы до сих пор. Ты можешь возразить, что все уж умерли, но нет, ты так не думай. Бессмертием сумел я наделить немногих, но средь них есть те, кого ты знал, — правитель рассмеялся. — Хочешь их убить? Молчишь… молчи, молчи, то дело мне привычно. Так вот, неуважаемая Тень того, кто высох и почти бесцветен, тебе теперь недолго тут стоять, как я уже сказал. Велю начать я им тогда, когда последний будет исполнен мой заказ. А если ты уйдешь, — правитель сделал паузу, — я всё остановлю в мгновенье ока. Бомбонны никуда не полетят, все будут живы, земли плодородны, а новое потомство выйдет в свет, едва придет заря. Ну, что ты хочешь? Стоять сейчас со мной средь мира, что разрушен навечно будет, или ты уйти отсюда всё-таки решишь? Подумай день, ну два. Моё терпенье уже иссякло…
— Можно паузу? — спросил Ит. Сказительница кивнула. — Он решил шантажировать Тень уничтожением мира, я верно понял?
— Да, — сказительница опустила взгляд.
— Вопрос «что произошло дальше» будет правильным? — спросил Ит.
— Правильным. Но не последним.
— Ладно. Тогда пока — что было дальше?
— Слушай…
— Позволь спросить, куда же ты собрался? — вкрадчиво поинтересовался правитель. — Что за приготовленья, что за вещи, и почему ты так взволнован, мой дорогой учёный, позволь узнать?
— Ухожу под землю, — мрачно ответил учёный. — Надеюсь переждать всё то, что ты решил поверху сделать. Есть у меня укрытие, туда я направляюсь. Но тебе, боюсь, там места нет.
— Укрытие? — протянул правитель. — Ах, вот что ты задумал? Нехорошо, ох, как нехорошо бросать поверху тех, кто убежать при всём своем желании не сможет. Их разделить судьбу не хочешь ты, но я иного мненья.
— Мнение при чём? — спросил раздраженно учёный. — Я жить хочу! Укрытие своё построил я заранее, когда была готова первая бомбонна. Хоть верить я в безумие твоё отказывался долго, осознал потом, что ты отнюдь не шутишь, и тогда…
— Ты трус, — с отвращением произнес правитель.
— Да, трус! — с вызовом ответил учёный. — Я просто трус, и я желаю жить. Надеюсь, пережду, потом, скорей всего, бессмертие поможет. Мне долго ждать придется, знаю, но к этому готов.
— Меня спросить не хочешь? — правитель понизил голос. — А может быть, других, кого сейчас обрек на смерть? Да, ты обрек на смерть. Твои бомбонны сегодня упадут на землю. Ты — их сделал.
— По твоей указке, — зло ответил учёный. — Ты мне велел. А сам бы я ни в жизнь такого не придумал.
— Оправдываться у тебе не выйдет, — заметил правитель. — В том, что происходит, виновен ты.
— Нет, ты! — рявкнул учёный. — Пробовал бы я тебе хоть словом возразить! Ты, только ты во всём этом виновен. Тебе мешает Тень, и потому с ума сошёл ты! Ладно, хватит. Оставь меня, мой дорогой правитель, — в голосе зазвучала мольба. — Коль хочешь, умирай. А мне пора под землю.
— Ты не уйдёшь, — отрезал правитель. Послышался какой-то звук, больше всего похожий на звук плети, а потом сдавленный вскрик. — Под землю он собрался, смотрите на него, — хмыкнул правитель. — Нет, ты-то, умник, не бессмертен… был. Лежи теперь, и сохни. А мне пора идти.
— Он что, убил учёного? — спросил Ит.
— Да.
— Зачем?
— Ему так захотелось. Правитель не желал остаться одиноким в своей столь ожидаемой смерти. К тому же он решил, что Тень ставит ему условие.