— И почему же? — спросил Ит, который и так уже знал ответ.
— Потому что хоть во что-то надо верить, — вздохнула Зоя.
— Ит, чего ты там нашел? — спросил Скрипач, когда они, проводив Зою, вернулись в свою каюту.
— То, что очень надеялся не найти, — ответил Ит. — Рыжий, там точно такая же вмятина, которую мы видели на корпусе снаружи.
— От рабочего скафандра нэгаши? — спросил Скрипач. Ит кивнул.
— Знаешь, что я думаю? Версия, конечно, не очень, но лучше, чем вообще ничего, и логичнее, чем прежняя. Некто хотел прогуляться. А там, откуда он собирался выйти, оказалась Аня, которую прислали за манометром.
— То есть ты думаешь, что её никто не вычислял, а убил просто из-за того, что она оказалась не в том месте и не в то время? — спросил Скрипач. — Хм… а ведь ты прав. Такой вариант никак нельзя скидывать со счетов.
— Другой вопрос — как он в скафандре прошел довольно большое расстояние никем не замеченный, этот некто, — Ит задумался. — Вот смотри. В порядке бреда, конечно, но… некто держит в своей каюте скафандр, и собирается куда-то отправиться. Он одевается, выходит наружу, и — ему надо спуститься на три яруса вниз, пройти длинный коридор, пару раз повернуть, миновать вход в зону управления, и только потом оказаться в нужном отсеке. Слишком долгая дорога. Он, конечно, мог отключить камеры, согласен, но людей-то куда девать?
— Верно мыслишь, — покивал Скрипач. — Но это только в том случае, если скафандр в его каюте. А если он ближе?
— Где? — тут же спросил Ит.
— «Велес» большой, — напомнил Скрипач. — Поищем?
— Поищем, — согласно кивнул Ит. — Господи, во что мы ввязались.
— И не говори, — покачал головой Скрипач. — Радовались ещё, два идиота. Долетели хорошо, живы, здоровы, последний этап остался. Ага, последний. Конечно.
— Надо ещё подумать, что нам нужно будет делать, если мы найдем этого гипотетического медведя, — справедливо заметил Ит. — А то, сдается мне, мы оказались несколько ближе к этому анекдоту, чем думали раньше.
Глава 13
Тонкости науки
«Хоровод»
— Задавай вопрос, путник.
Всё та же опушка. Та же, уже начинающая подсыхать, золотистая трава, те же муравьи, та же светло-рыжая сухая утоптанная земля, корни всё тех же берез, которые тихо шелестят высоко над головами, то же полуденное солнце, уже почти осенний мягкий свет, и резные тонкие тени.
— Мы остановились на самом интересном месте, про науку, — сказал Ит, усаживаясь на землю. — Кажется, правитель разуверился в том, что пророк может ему помочь, и решил поменять тактику. Я прав?
— Не совсем, — покачала головой сказительница. Кисточки на её маске тоже качнулись, и Ит отрешенно подумал, что эти кисточки, пожалуй, чем-то похожи на усы, потому что расположены по бокам маски, и свисают вниз, выходя за её края. Когда-то, давным-давно, в одной из уже ставших прошлым жизней, Берта сказала, что лучше всего, наверное, кошкам, потому что только кошка может быть девочкой, и при этом с усами. Мало того, усы эту девочку только украшают. Данная речь, конечно, была обращена к их любимице, кошке Фишке, у которой на черной мордочке красовались роскошные белые слегка вьющиеся усищи, Берта в тот момент думала, что её никто не слышит, но Ит услышал, и долго потом улыбался этой простой и незамысловатой мысли. Кошачья девочка с усами. А ведь действительно…
— Почему не совсем? — спросил он. — Правитель решил обратиться к ученым. Так?
— Не совсем, потому что правитель не собирался прерывать общение с пророком, и переставать пользоваться его помощью. Он решил совместить одно и другое, — ответила сказительница.
— Ага, понятно, — кивнул Ит. — Спасибо за пояснение. Ну, в принципе, это вполне логично. По правилам игры я должен задать вопрос, чтобы продолжить, но сейчас я не уверен, тот ли у меня получится вопрос. Однако возьму на себя смелость, и спрошу. Скажи, правильно ли я думаю… как бы попроще… пророк, он самый главный среди пророков. Стало быть, ученый, с которым решил поговорить правитель, будет самым главным среди ученых?
— Верно, — кивнула сказительница. — Именно что самым главным. Вопрос принят, он правильный. Слушай, что происходило дальше.
— Я рад, что ты пришел, — правитель говорил уверенно и надменно. — И рад, что о своём желании прийти народу сообщил. Они тебя, я знаю, очень любят, и слушают. Им мнение твоё, наверно, важно. Немудрено — ты можешь и спасти, и научить, и сделать много пользы для них. И это правильно, наука нам нужна. Так вот, скажу, зачем позвал тебя я нынче. Задание моё на этот раз не будет вовсе связано с войной… на первый взгляд, но позже, может быть, мы это знание сумеем применить и там. Пока не суть. Скажи мне, как ты мнишь, возможно ли отсюда, из живого мира, уничтожить то, что в мире нашем не существует больше?