— Вот даже как, — медленно произнес правитель. — Что ж, хорошо. Сейчас свободен ты, я понял всё, и надо мне обдумать, в каком количестве мы будем делать «битель», а так же «духодуй». Ступай. Помощник передаст тебе вознагражденье.
— Извини, но ты, кажется, сказала, что правитель был не дурак, — заметил Ит.
— Совершенно верно, — кивнула сказительница. — Он не дурак, отнюдь.
— Этот эпизод показывает, что он ещё какой дурак, — хмыкнул Ит. — Повестись на такое…
— Ты не дослушал фрагмент, — голос сказительницы стал строгим. — Сперва дослушай, а потом делай выводы.
— Молчишь? Молчи, молчи, — правитель усмехнулся, однако усмешка его прозвучала совсем не весело. Ит понял, что сейчас правитель снова остался один, и обращается он к Тени, потому что никого иного рядом с ним уже нет. — Молчи, ведь я-то знаю, что думать можешь ты об этом всём. Я дурень? Которому продали вентилятор, причем за цену, словно золотой он был? И я, правитель, этого не понял? Да как же. Уж поверь, я больше понимаю, чем ты представить мог при жизни и сейчас. Я покупал не хлам, но верность. И они, поверь, не дураки, и приняли игру, которую мы разыграли здесь. Вдвоем. И он, и я. Он думал — я шучу, я должен думать — он. И должен он понять: я шутку оценил. Но — зародил я в нём сейчас зерно сомненья, и пониманье: я его позвал не просто так. Что дальше будет? Расскажу охотно. Мы сделаем хоть сколько «битлей», «духодуев», на радость публике. Себя, её, потешим, а вот потом, когда он осознает, увидишь — он придёт. Но без игры, серьезно. И тайно, потому что он нынче получил большой аванс… меня он знает тоже. Вентилятор? А как же. И молоток весьма неплох, замечу. Хочешь, стукну тем молотком я по твоей макушке? Нет, не хочешь? Жаль. Мне было бы смешно. Так вот, он явится. Один. Уже с вопросом. Он боится долга, ведь нужно отдавать, а путы крепки, не вырвешься, коль откусил кусок, — правитель засмеялся. — Так с ними надо. Только так, ты понял? В одной руке кусок, в другой — о нет, не плётка. В ней нож, и лезвие покрыто ядом, и увернуться ты уже не сможешь. К тому же рот твой занят куском, он столь велик и сладок, что отпустить нет мочи. Все они, — правитель на секунду смолк. — Все так висят. Забиты рты кусками, но крепче ртов их держит лютый страх, ведь знают — нож в моей руке всесильной всегда готов к любому нападенью. А шутки, вроде той, что мы сегодня тут учинили — это так, игра. Да, да, игра, чтоб просто оправдать его поездку для малых сих, что снизу наблюдают.
Правитель замолчал. Тихо зашуршала ткань, кажется, на неё положили какой-то тяжелый предмет.
— Чего ты никогда не понимал, так это сущности всех тех, о ком ты грезил, — шепотом произнес правитель. — Преддверье, вечность, доброе добро, будь справедлив и честен, и… неважно. Запомни — эта благость просто чушь! Есть куча ртов, куски, и нож с отравой. И это всё. Простое уравненье, не так ли? Всего лишь три предмета, ерунда. Их, кстати, можно убирать по одному, когда задача требует того, — правитель усмехнулся, но уже совсем беззвучно. — Когда мне будет нужно — я уберу куски. Или чуть-чуть ослаблю давление ножа, чтобы не хрустел под ним… мне кажется, ты понял. Ртов можно делать больше, меньше, вровень, играть с кусками, и ворочать нож туда-сюда. А знаешь, тебе, вот правда, в сущности свезло. Ведь если б ты донес свои идеи туда, куда стремился, ты бы первый был, кто заглотил кусок, и так бы ты повис, что даже я б, наверно, удивился.
Правитель тяжело вздохнул, помолчал, и, наконец, произнес.
— Надеюсь, этот изверг понял суть. И будет тут на днях. Он изверг, да, а так же погубитель. Он автор яда, сведшего тебя в могилу. Больше не смешно? Ну и молчи, как хочешь. Очевидно, наш разговор окончен. Всё равно я от тебя избавлюсь.
— Да, ты права, — сказал Ит задумчиво. — Этот ученый, кажется, был видным деятелем, и близок к народу. Верно?
— Верно, — согласилась сказительница.
— И народ за ним наблюдал. Поэтому для отвода посторонних глаз правитель создает эту игру, и ученый к ней подключается, понимая, что на самом деле от него скоро могут захотеть что-то иное, но уже тайно. Для публики — учёный посещает правителя, они вместе создают план уничтожения призрачного войска, и разрабатывают оружие. Не для публики — правитель авансом платит ученому большие деньги, чтобы тот помог ему разобраться с проблемой. Всё так?