До этого никто из людей, стоявших сейчас у стен конференц-зала, не видел капитана Туагаринова вживую. То есть видели его, конечно, много раз, но лишь на экранах тех же коммуникаторов, а не вот так, рядом, в нескольких метрах.
Капитан вблизи оказался просто канонический, можно сказать, ожившая девичья мечта. Возраст его определить было сложно, потому что капитану можно было с легкостью дать и тридцать пять, и пятьдесят. Высокого роста, статный, корпулентный; с аккуратной русой бородой, и с русыми же волосами, сероглазый, капитан производил самое благоприятное впечатление. Одет он был не в комбез, как все остальные присутствующие, а в костюм, который комбез напоминал лишь издали. Вблизи становилось понятно, что это не комбез, а брюки с курткой, причем куртка украшена декоративными нашивками, и сидит на капитане великолепно, подчеркивая то, что требуется подчеркнуть, и скрывая то, что должно скрыть. Например, куртка отлично подчеркивала ширину плеч, скрывая при этом капитанское объемистое пузо, выдававшее в Тугаринове любителя вкусно и досыта поесть. «Да, этот явно не дважды в день питается, — подумал Ит, разглядывая исподволь Никифора Всеславовича. — А ещё у него крайне любопытный запах. И это не ацетон, который мы с рыжим надеялись тут унюхать, отнюдь. Это, чёрт возьми, самый настоящий коньяк. Да уж, сухой закон распространяется, видимо, только на рядовых членов экипажа, впрочем, удивляться тут особенно нечему».
— Здравствуйте, — произнес Никифор Всеславович, выходя в центр зала. Двое его помощников держались рядом, и, кажется, оставлять капитана в одиночестве не собирались. — Мне доложили о том, что представители команды требуют встречи, потому что у них якобы есть какая-то ценная информация, которой они хотят поделиться с руководящим составом экспедиции. Кроме того, мне было доложено, что данные представители уже один раз нарушили субординацию, сделав рассылку непроверенных данных на устройства связи команды. Поскольку одну встречу с вами уже провели, и это не дало результатов, мне сейчас приходится тратить время, и общаться… а, собственно, с кем? Кем вы себя возомнили? Искателями правды, или вам просто нравится возражать против того, в чём вы мало что понимаете? Или вы радеете за команду, которая, надо сказать, не просила вас ни о чём подобном? Будете отвечать, или разом языки проглотили?
Данил поднял руку. Капитан перевел на него взгляд, в котором не читалось ничего хорошего.
— Уважаемый Никифор Всеславович, — начал Данил. — Мы утверждаем, что решение увести «Велес» к луне и основать там колонию является ошибочным. Когда защита выработает свой ресурс, команда погибнет из-за воздействия радиации, и поэтому…
— Мы уйдем в пещеры, — отмахнулся капитан. — Там же есть пещеры? Верно?
Он глянул на одного из помощников, который тут же закивал.
— Луна — наш единственный шанс, — с нажимом произнес капитан. — Корабль поврежден, восстановить его невозможно. Но если мы высадимся на луну, экипаж останется жив. А потом за нами придет помощь.
— Но почему на луну, а не на планету? — спросил вдруг Зоя. — Почему была остановлена программа исследований? Почему…
— Вам никто не давал слова, — рявкнул один из сопровождавших капитана помощников. Сам Тугаринов молча смотрел на Зою, и, кажется, отвечать ей не собирался. — И, видимо, уже не даст. Вы неподобающе себя ведете.
Данил снова поднял руку. Зоя стояла пунцовая, у неё, кажется, горели даже уши. Тугаринов усмехнулся уголками губ, и посмотрел на Данилу.
— Да, бабам слова пока что не давали, — произнес он. — Воспитание в этом случае явно хромает. Так вот, как я уже сказал, корабль поврежден. Фатально. И группа пришла к выводу о луне отнюдь не просто так. Были произведены расчеты, которые показали, что на луну «Велес» сумеет сесть неповрежденным, тогда как высадка на планету не представляется возможной. Вы, думаю, хотите сказать, что у нас есть десантные боты. Да, боты есть. Но если перевозить весь состав «Велеса» ботами на планету, мы потратим полгода. А на луну мы сядем без лишних энергозатрат, сохраним топливо, два реактора, и получим шанс, который будет потерян при попытке продолжить исследования планеты. У вас есть ещё какие-то вопросы?
— Можно? — Данил снова поднял руку. — Это… это в корне неправильно, вам так не кажется? Мы шли к этому миру, мы хотели исследовать его, возможно, основать колонию, но сейчас… Никифор Всеславович, почему вы решили, что нас нужно лишить этого шанса?
— Я не лишал никого шанса. Я не даю вам совершить самоубийство, пусть даже и с благородными целями, — Тугаринов тяжелым взглядом посмотрел на Данилу. — И никому другому не дам этого сделать тоже. Вы понимаете, что эта планета — нам враг? Она не друг, юноша, она враг, коварный и страшный. Очнитесь. Время наивности и псевдо благородных идей закончилось. Да, мы планировали изначально проводить исследования, но сейчас на счету все ресурсы, до последней капли, и разбазаривать их на ни пойми что я не позволю никому. Равно как и мешать мне выполнять главную задачу, для которой я тут нахожусь, а именно — сохранять жизнь экипажа.