– Я...
– Что?
– Я...
– Что ты там блеешь? Опять? Ладно, на следующей неделе оплатишь. Я приду к тебе в следующее воскресенье.
– Не получится...Я на следующей неделе на Сицилии была.
– В следующее воскресенье в то же время. Будь дома. До скорого.
Сапоги выходят. Ты начинаешь возиться с посудой на кухне, я отключаю камеру. Перематываю запись назад. «Я на следующей неделе на Сицилии БЫЛА». Нет, я не ослышался. Была.
16
Когда я появляюсь в лаборатории, Альба быстро и ловко завершает последние приготовления к эксперименту. В кресле сидит Адьян, который тоже решил поприсутствовать. Рядом с ним – испытуемый. Это пожилой человек, гладко выбритый, с залысиной на голове. Пока это самый старший из всех, с кем приходилось работать. Альба зачитывает его личное дело:
– Константин Ножкин, 56 лет. Холост.
Я вопросительно смотрю на Адьяна. Тот незаметно кивает.
– По профессии врач-дентист. Работает в государственной поликлинике. Физические и ментально практически здоров. Согласен на эксперимент. Подтверждаете?
Константин смотрит спокойными чёрными глазами. Кивает.
Альба говорит, что тщательное обследование его психики проведено, всё в порядке, но мне отчего-то тревожно. Я вижу нехороший огонёк и его глазах. 56 лет. Холост. Что может скрываться в бессознательном, тщательно засыпанном соломой прожитых лет? Ещё раз проговариваю себе, что он проверен. Про себя вызываю к Всевышнему и даю Альбе команду делать укол. Перед тем, как ввести его в транс, всё же задаю вопрос:
– Почему вы согласились на эксперимент?
Он внимательно смотрит на меня и краешки его губ внезапно вздрагивают. В них мне видится лёгкая издёвка.
– Я, как и любой человек, не хочу умирать. Никогда. А когда Вы массово станете делать людей бессмертными, мне на это вряд ли хватит денег. Поэтому решил воспользоваться случаем, – отвечает он.
Эти слова и особенно тон, каким они сказаны, только усиливают моё беспокойство, но я продолжаю себя успокаивать.
Альба подключает Константина к оборудованию и делает уклол.
Я продолжаю:
– Сейчас время для Вас перестанет существовать. Вы перестанете раскладывать события своей жизни в ряд. Вы сложите всё вместе в одну кучу и отберёте из этой кучи только нужное вам. События, которые радуют. Вещи, которые нравятся. Сейчас вы берёте из этой кучи лучшее, что с вами произойдёт.
Лицо его вдруг освещается улыбкой. Мне становится спокойнее. Пока вроде всё идёт хорошо.
– Это случается. Прямо сейчас.
Он улыбается. Всё шире. Он начинает хохотать. Дико, неистово. Всё громче. Адьян подходит ближе. С тревогой смотрит на него потом вопросительно на меня. – Вколите ему ещё дозу! – неожиданно заявляю я.
– Что? – тихо спрашивает Адьян.
Альба молча повинуется.
– Сейчас вы выложите из этой кучи то, что Вам не нравится и сожжёте это. Навсегда. Найдите смерть. Сожгите её.
Константин смеётся не переставая. Не реагирует.
– Ещё дозу!
Я чувствую в этом испытуемым небывалую силу.
– А сейчас ты перестанете смеяться сделайте то, что я Вам говорю. Возьмите смерть своего тела. Выкиньте её. Теперь Вы вечны. Слышите?
Он не реагирует на мои слова, я осторожно трогаю его за руку. Он резко открывает глаза и замолкает. Встаёт. Смотрит сквозь меня невидящими глазами. С минуту молчит. Вдруг его резкий крик сотрясает стены. Он просто смотрит в пустоту и орёт. Просто смотрит и орёт. Адьян и Альба отстраняются, выжидают. Они в ужасе, но держатся спокойно. Я оглядываюсь назад, туда, куда он смотрит и вижу в стекле отражение женщины. Голая, тощая, высотой примерно в два метра. Она открывает рот, там у неё зубы длинные и острые, как у саблезубого тигра. Константин падает на землю и орёт в беспамятстве. Я узнаю в нём того самого человека, которого видел, проводя эксперимент над собой.
– Снотворное! – кричу я Альбе, – Быстро!
17
Мы с Адьяном сидим в его кабинете, до потолка заставленном стеллажами с книгами.
– Ренато, Вы действительно уверены, что за этой Беллой нужна слежка? По мне, так обыкновенная девушка-неудачница, которой нечем платить за съёмную квартиру.