— А сам-то ты кто, не мутант? — мстительно бросила ему с высоты Надж. — Посмотри лучше на себя в зеркало, волчонок.
Ари запустил руку в карман и вытащил ствол. Надж и Клык что есть сил рванули вверх. Пуля просвистела в сантиметре у Надж над ухом.
— Промазал, — выдохнула она облегченно.
Вскоре они уже чувствовали себя в безопасности, в родной стихии высокого синего неба. Какое-то время оба летели молча, и каждый думал о своем.
— Прости меня, Клык, — виновато начала Надж. — Это из-за меня тебе так досталось.
Клык плюнул кровью и долго следил, как плевок падает на землю:
— Да брось, не виновата ты ни в чем. Ребенок ты у меня пока — вот тебе и весь сказ.
— Полетели домой, — попросила Надж.
— Куда? Они же сказали, что дом сгорел. — Клык с трудом шевелил разбитыми губами.
— Я про пещеру нашу, у ястребов, — тихо ответила Надж.
Ангел не отрываясь смотрела на Джеба Батчедлера.
Она знала, кто он такой. Последний раз она видела его, когда ей было четыре года, но хорошо помнила его лицо и улыбку. Она помнила, как он завязывал ей шнурки на ботинках, играл с ней в прятки и делал ей воздушную кукурузу. Она помнила, как однажды упала и разбила коленку, а он подхватил ее на руки и баюкал, пока она не успокоилась. И уж конечно, она помнила все рассказы Макс о том, как Джеб спас их от коварных белохалатников, как заботился обо всей их стайке и о том, как он потом пропал, и как все они были уверены, что он умер.
Но он был жив. И он был здесь, рядом с ней. Наверное, он вернулся, чтобы снова ее спасти. Надежда загорелась у нее в глазах. Ангел готова была броситься к нему, прижаться, обнять.
Подожди-подожди! Подумай! Что-то тут не так!
Она не могла прочитать ни единой его мысли — он был полностью от нее закрыт. Такого еще не случалось, чтобы она не слышала чужих мыслей. К тому же на нем был белый халат. От него пахло антисептиком. И почему он вообще был здесь, среди этих людей?
Непомерно возбужденный и очевидно перегруженный мозг Ангела явно не справлялся с таким количеством противоречивой информации. Она сжала голову руками, стараясь разобраться и разложить по полочкам факты реальности и свои воспоминания. Как будто это была трудная задачка со множеством неизвестных.
Джеб наклонился перед ней. Белохалатники, которые весь день гоняли ее по лабиринту, отступили на второй план и словно совсем растворились.
Откуда ни возьмись, Джеб поставил перед Ангелом поднос с едой. На нем аппетитно дымились тарелочки, мисочки, и от каждой поднимался такой душистый вкусный пар, что у нее сразу свело челюсти.
Она уставилась на еду. Мысли совсем перепутались. В условие ее задачи добавились новые данные.
Итак, Джеб теперь был похож на всех остальных белохалатников в Школе. По всему, он переметнулся на другую сторону, на сторону врагов ее стаи. Это раз.
Два: что скажет Макс, когда про все это узнает? Она просто с ума сойдет, на стенку полезет. Ангел даже представить себе страшно, как больно, горько и как тяжело будет Макс узнать о предательстве Джеба.
— Ангел, ты разве не хочешь есть? Я знаю, тебя здесь не слишком-то баловали! — На лице у Джеба написана искренняя забота. — Они рассказали мне, чем здесь тебя кормят. Это ошибка, моя хорошая. Они же не знали, какой у тебя аппетит особенный.
Он виновато улыбался, качая головой.
— Помнишь, мы все однажды ели на обед сосиски. Всем по две. Только ты одна целых четыре съела. А тебе тогда всего три годика было. — Он радостно засмеялся, как будто съеденные ею четыре сосиски были подтверждением того, что она — настоящее чудо природы. — Да-да, четыре сосиски в один присест, и это в три-тo года. Такой вот у тебя аппетит невероятный!
Он нагнулся к ней поближе, подтолкнув поднос чуть ли не под самый нос.
— Дело в том, мое золотко, что в твоем возрасте и с твоим метаболизмом тебе в день требуется как минимум три тысячи калорий. А я голову на отсечение даю, тебе и тысячи-то не давали! Ну ничего, мы это все теперь поправим. Не беспокойся!
Глаза у Ангела сузились. Это ловушка. Макс предупреждала ее именно о таких ловушках. Только Макс и в голову не могло прийти, что расставлять их будет Джеб Батчелдер.
— Не говоря ни слова, Ангел села, скрестила руки на груди и пристально вперилась в Джеба, глядя на него так, как Макс всегда смотрела на Клыка, когда они спорили, и Макс была твердо намерена одержать верх.
Усилием воли Ангел заставила себя не смотреть на еду и даже забыть о ее запахе. Но есть она все равно бы не могла — нервным напряжением ее живот скрутило в тугой и болезненный узел. От присутствия Джеба ей было в буквальном смысле физически плохо. И еще хуже было то, что от него не шло к ней ни единой мысли. Как будто рядом с ней стоял покойник.