Рина встала внутри полусферы, как будто повисла над дном, я спустился. Она показала мне книгу (обложку при свете приборов я не разглядел):
-- Мне нужны краун-эфиры, какие и сколько - решаю.
-- Тебе тоже? - удивился я.
-- Мне нужен транспорт для ионов через биологические мембраны, а тебе?
-- Они позволяют создать электриды. Хочу поисследовать.
Рина права: нынешний транспорт страдает, как выразилась Оксана, "сильным" побочным эффектом...
Свет выключен, над головой за едва ощутимой границей воды горят звёзды, экран тепловизора светит чуть-чуть под своим козырьком. Темнота, тишина, я и Рина. Мы выросли, будучи рядом. Похоже, мы выросли... Я почему-то шагнул в направлении Рины, я чувствовал, что и она потянулась ко мне, и, не в силах ни сдерживать чувства ни высказать, я, запинаясь шепнул:
-- Я... давно... хотел тебе...
-- С глазу на глаз? - прошептала она, - Даже и не для наших?
Она обняла меня нежно и крепко, и вдруг деловито спросила:
-- Когда порвал мышцу?
Как правильно я поступил, погрузившись: иначе наш смех разбудил бы весь остров!
Когда возвратились ребята, похоже, никто не заметил опухшего уха: красавица Рина была так близка, так красиво смеялась, что я... я не смог удержаться и чмокнул её. Получил в ответ в ухо.
Назад мы летели уже не стесняясь. Когда же в наушниках загрохотал флот СТ, я включил звук на главный динамик и дал полный ход. На экране сонара я видел препятствия как в предрассветном тумане, что очень отчётливо, и разогнался всерьёз. А потом, поравнявшись с идущим в строю "Универсалом", я всплыл и прижался к нему левой плоскостью. Мы попрощались, и парни с Участка-1 поднялись на борт крейсера. Вскоре я был уже в нашем порту, и как только мой люк распахнулся, в него заглянула Светланка:
-- Ну что, морячку рассказала?
-- О чём?
-- Как о чём, Рин? Оксана ведь тайно в него влюблена, а он тайно в неё!
Ох уж эти девчонки!
Дождавшись когда мы покинем подлодку, Светланка шепнула нам каждому на ухо:
-- Надо собрать небольшую толпу в Зале Стыка Наук. Нортон, естественно, демонстративно не там.
Это верно: самое время слетать к межзвёзднику: всё интересное творится не тут, Наблюдатели заняты войнушкой в районе Тортуги, и исчезновения в тихой библиотеке никто не заметит. Особенно если исчезнувший там не один, а единственный кто вдруг исчез и возник в другом месте - не там. Хотя с математиком - это, по-моему, перестраховка.
Мы разошлись. Демонтировав вновь излучатель сонара (он больше не нужен, а слот занимает), я двинулся в библиотеку. Решать кто отправится нам не пришлось, ведь проверить межзвёздник - моя работа, я это удовольствие никому не доверю, а Рина сказала:
-- А я заодно посмотрю, как организм реагирует на меньшую гравитацию. Пока не вернёмся, прошу не входить.
Космопорт не достроен, но пара отсеков, ближайших к межзвёзднику, сделаны точно. И первый, ближайший к межзвёзднику - шлюз: если что и готово, то он. Перед самым прыжком я заметил, что взял её за руку. Или она меня?
Зал Стыка Наук с неприятным щелчком превратился в отсек лунной станции (надо подстроить давление в ней) и отправился в тартарары. Мы стояли, держа равновесие вместе, держась друг за дружку, пока хоть чуть-чуть не привыкли к другой гравитации. Как только решил что привык, я поглубже вдохнул синтетический, "дистиллированный" воздух, и твёрдо шагнул... Я едва удержался, потом неуверенно засеменил, а затем и запрыгал как Армстронг.
Пока я проверил готовность скафандров и шлюза, она разложила, собрав на полу человечка, свои медицинские датчики и удалилась в соседний отсек. Убедившись что Рина не смотрит, я быстро разделся, обклеился ими и дёрнул дверь шлюза.
Скафандры тут, как и "Орлан", оснащаются "дверью", но наши скафандры всегда "по ту сторону шлюза", и "дверь" открывается в шлюз. Так удобней: залез, отстегнулся - и сразу к работе. Когда я включил освещение старта, корабль, увиденный мной, оказался прекрасен. Хорошая техника "в металле" всегда смотрится лучше чем на любом чертеже или скетче. Обычно ты этого не замечаешь, в процессе постройки привыкнув к её красоте, но монтаж корабля был вдали от людей. Я обошёл его несколько раз, отключая и снова включая прожекторы, высветив каждую грань невесомо-могучей машины. Войдя через технологический шлюз (для работы снаружи в полёте корабль оснащён ими с разных сторон), я полез, проверяя системы, по всем закоулкам.
Рина следила за телеметрией: "помедленней сердце!", как будто я йог; "что с правым боком?" - "ошибка тензометра, поправляю... сигнал?" - "теперь в норме". Моим самым сильным желанием было взлететь, поиграть, покружить, но межзвёздник взлетает лишь раз. Так он нами задуман, и так его сделали зонды фон Неймана. Я просидел в его рубке, включив все системы, значительно дольше чем нужно для тестов: с обзорных экранов глядел на меня Млечный Путь. Уже скоро я мягко отчалю, и мы понесёмся в глубины Галактики. Рад ли я этому? В немецком есть такое слово: Vorfreude. Это не просто "наслаждение", "удовольствие" или даже "предвкушение". Это "преднаслаждение", мгновение до.