– Эй, Грейсон, я тут подумал, ты будешь рад узнать, что я расстался с… – ахнув, он замолк на полуслове.
Я мигом села. Вся кровь отлила от лица.
Грейсон вздохнул и тоже поднялся.
– Эйвс, ты так хорошо держалась, не паникуй теперь. – Он посмотрел на своего брата и сухо проговорил: – Очень вовремя. Не мог бы ты закрыть дверь с той стороны?
Но Эйден не ушел. Его лицо раскраснелось от гнева.
– Как ты посмел ею воспользоваться! Это же Эйвери, Грейсон! Из всех девушек на свете, как ты мог трахаться именно с ней?
– Я не спал с ней, – еле сдерживаясь, ответил Грейсон.
– Нет, – выплюнул Эйден, – ты всего лишь пытался ее трахнуть.
Я не могла поверить, что он на самом деле это сказал.
– Эйден!
При звуке моего голоса Эйден обратил всю ярость на меня.
– Как ты могла на это клюнуть, Эйвс? Ты ведь тысячу раз видела, как он проделывает это с другими?
У меня перехватило дыхание. Его разочарование и отвращение ранили меня до глубины души.
– Я считал тебя умнее, но, очевидно, ты такая же, как все. Поздравляю. Каково быть последним завоеванием Грейсона Кеннеди?
Из глаз хлынул непрекращающийся поток слез. Я встала с кровати и пробежала мимо парней за дверь. Оставалось только надеяться, что Грейсон принесет мой рюкзак завтра в школу, ибо возвращаться за ним я уж точно не собиралась.
– Эйвери! – крикнул Грейсон. Я не остановилась, но, летя вниз по лестнице, снова услышала его голос: – Идиот! Сколько раз тебе нужно разбить ей сердце?
Вся в слезах я ворвалась в кабинет и бросилась к Шерил.
– Эйвери? – ахнула она, обнимая меня.
– Можете отвезти меня домой?
– Конечно, дорогая. Что случилось?
– Я просто хочу уехать.
Не отпуская меня, Шерил потянулась за сумочкой, но Грейсон ее остановил.
– Мам, позволь мне, – тихо произнес он.
Шерил вгляделась в мое лицо в поисках одобрения, но Грейсон не дал мне и шанса на протест. Он вытащил меня из объятий своей мамы.
– Эйвс, все совсем не так. Клянусь, ты для меня не просто очередная девушка.
Весьма сомнительно, но меня расстроило вовсе не это.
– Он ненавидит меня, Грейсон! Ты видел его лицо? Я была ему отвратительна!
– Не позволяй ему разрушить то, что только что произошло. Это не было отвратительно. Это было удивительно и особенно. Черт, это было практически неизбежно с Нового года.
Я яростно замотала головой.
– Неудавшийся эксперимент, вот что это было. Ничего не перезагрузилось! Теперь я еще больше чувствую себя виноватой!
Я повернулась к Шерил, которая в шоке наблюдала за нами. Она наверняка собрала все воедино, однако ничего не сказала, когда я попросила ее отвезти меня домой. Просто взяла сумочку и повела меня мимо Грейсона к своей машине.
ГЛАВА 10
НАУЧНЫЙ МЕТОД
Грейсон
Да чтоб этому Эйдену в аду гореть! Эйвери опять оказалась на отправной точке – с разбитым сердцем, и я вместе с ней. Мы пережили такой прекрасный момент – разделили ее первый поцелуй, – но на следующее утро в школе она даже не могла мне улыбнуться.
И всю неделю кормила меня односложными ответами. Она была слишком занята, издалека наблюдая за Эйденом. Он вернулся за обеденный столик научного клуба, но было ясно, что он больше не являлся частью команды. Уверен, Эйвери винила за это себя.
А еще я знаю, что она хотела с ним поговорить, но он то и дело поглядывал в нашу сторону с такой ненавистью, что у Эйвери скручивало живот, и это ее останавливало.
Все его убийственные взгляды предназначались мне. Он сам так сказал. Братец обвинил меня в воровстве лучшего друга. Я ответил, что это не воровство, если он уже выбросил ее на обочину, как какой-то мусор. Из-за этого мы чуть не подрались. Я не врезал ему лишь потому, что это причинило бы боль Эйвери, а она и так уже достаточно страдала. Но и в этих гневных взглядах Эйвери винила себя.
В пятницу Эйден рано ушел из столовой. Я за ним не следил, поэтому не сразу понял, о чем говорит Эйвери.
– Он ничего не съел.
– Кто? – спросил я и, проследив за ее обеспокоенным взглядом, увидел, как мой братец выходит из столовой.
– Эйден, – пояснила она. – Он ничего не съел. Просто выбросил весь обед в мусорку. Он ест дома?
– Не знаю. Он всю неделю не выходил из комнаты, разве только поругаться со мной. Если у него сейчас трудные времена, скажу так: пусть страдает. Может, впредь дважды подумает, прежде чем повести себя как мудак.