— Обычная тактика моего брата — раздели врагов и победи их по одному. Он хорошо сражается против одиночек, но не против групп, — будто механически сказал Тор.
— А ещё у него аналог ядерного оружия в кармане. Он словно койот, который бегает с динамитной шашкой в зубах — сам на ней и подорвётся, — калибровка оборудования ЩИТа для поиска Тессеракта проходила довольно гладко, но долго, ведь много мощностей уходило на взлом оставшихся серверов, уже с другой защитой. — И я хочу это видеть.
— А я лучше из газет узнаю, — немного улыбнулся Брюс.
— Или будь в костюме, как мы.
— Ты знаешь, я не ношу бронекостюм. Я обнажён… Как нерв. Это кошмар.
— У меня в груди была шрапнель, которая рвалась к моему сердцу. — решил поделиться своей историей Тони, чтоб подбодрить коллегу. — И единственное, что меня спасало — этот кружок света, — Железный человек поворачивается к Брюсу и дважды стучит указательным пальцем по реактору в груди. — Он был единственным шансом для меня выжить… Шрапнель убрали, но я оставил реактор. Более того, сделал его мощнее, ведь он стал частью меня, не только брони.
— Но ты его контролируешь, — ответил Беннер, не отвлекаясь от работы.
— Я научился.
— Это другое.
— Я вкурсе, что с тобой случилось, — Старк нажатием пары символов заблокировал экран перед физиком, сделал его абсолютно прозрачным и посмотрел в глаза коллеге. — С твоей дозой облучения не живут.
— Хочешь сказать, что Халк… Другой парень, спас мне жизнь? Мило. Интересное мнение. Спас чтобы что?
— Скоро узнаем.
— Боюсь, тебе не понравится.
— А тебе — может. Побудь пока один, а я надену броню. Не хочу быть почти голым возле ходячей ядерной бомбы, пусть и запертой в клетке, — и ушёл к ангару, где и «припарковал» свой бронированный экзоскелет.
— Тор, нужно поговорить, — сказал вошедший в лабораторию одноглазый лысый негр, и бог грома вышел за ним к залу управления кораблём. — Ты сможешь заставить Локи сказать нам, где Тессеракт?
— Я не знаю, — немного пришёл в себя громовержец, который посмотрел на небо, видимое через окно мостика. — Локи мыслит совсем иначе. Он жаждет власти и хочет расквитаться со мной и Одином. Не думаю, что есть боль, которая образумит его.
— Все так считают, пока больно не станет.
Взгляды Тора и Фьюри встретились. Взгляд бога, прожившего тысячи лет, и взгляд человека, который из-за череды странных событий сменил тело, прожил более века и видел за это время слишком много.
— Что вы хотите от меня? — громовержец снова напрягся.
— Я прошу сказать, что ты способен сделать.
— Локи — заключённый…
— И почему мне кажется, что он единственный на корабле, который хочет быть здесь?
И Тор серьёзно задумался. Он никогда не был силён в разгадывании игр брата, но даже бог грома понимал, что что-то тут не так.
И не зря все подозревали, что Локи хочет быть там. Он, прикрываясь иллюзией расхаживающего по клетке себя, покрывал цилиндр многочисленными магическими рунами и печатями. Единственное, о чём он сейчас жалел — что не взял с собой золота, чтоб конструкция была ещё лучше. И даже так она должна была поймать одного из тех двоих без особых проблем.
Но внезапно его иллюзия улыбнулась.
— Немногие могут подкрасться ко мне, — фантом уставился на пришедшую Наташу Романову.
— Но ведь ты меня ждал.
— Позже — когда все пытки из коллекции Фьюри наконец иссякнут. Ты бы пришла как друг, как бальзам — и я стал бы сотрудничать, — на лицо иллюзии наползла улыбка.
— Я пришла узнать, что с Бартоном.
— Он стал шире смотреть на мир.
— А когда победишь, — немного подлила масло в огонь гордыни Чёрная вдова, сказав «когда» вместо «если». Она часто так развязывала язык тем, кто считал себя крайне выдающимся. — Когда станешь царём горы, сможет ли он вообще смотреть?
— О-о-о, это любовь, агент Романов?
— В любовь играют дети, а я у него в долгу.
— Поделись, — предложила-попросила иллюзия Локи, начиная вновь вышагивать по камере.
— Прежде, чем попасть в ЩИТ, — решила подыграть пленнику Наташа. — Я… Ну ладно. Я сама сделала себе имя, и имела весьма специфические навыки. Не заботилась, кто был заказчиком или целью. И попала в поле зрения ЩИТа не в лучшем свете. Агента Бартона послали убить меня, но он поступил иначе.