Один из тяжёлых десантников, быстро переведя оружие на смертельный режим, выстрелил в Железного человека… Но быстро возникший вокруг возможного места попадания щит полностью выдержал удар, а сам заряд привлёк внимание миллиардера. И это оказалось последним, что сделал читаури — он и его три собрата были пробиты репульсорами в режиме потоков плазмы, ставшими гораздо мощнее с предыдущей брони. Всё действие заняло всего три секунды, но эти четверо — капля в море. Таких вторженцев даже по всему Нью-Йорку тысячи, и Старк понимал, что одного его не хватит.
В это время Кратос под ускорением и на полной скорости подлетел к одному из гигантских кораблей на той стороне… И не смог пройти через щит. Ни быстрое, ни медленное движение, ни Телепорт, ни Прыжок убийцы не работали, а Шаг между планами просто отказывался делать точкой выхода место за щитом. Очень мощная защита просто не позволяла пройти внутрь даже с помощью обходного пути. В итоге он вернулся к уничтожению вторженцев над Нью-Йорком. В какой-то момент он пролетел рядом со своим созданием, Старфаер, что вызвало у него приступ ностальгии, из-за чего пародия на персонажа DC получила левелап сил до Потомка пламени, пусть и нулевого уровня.
В один момент ситуация могла резко измениться. Один из магов применил Багровые полосы Циторака для задержания одного из левиафанов, дабы его могли уничтожить другие волшебники, но энергия Багрового космоса вышла из-под контроля. Она резким рывком вышла через человека, сжигая его и окутывая гигантского вторженца. Но размеры сохранялись не очень долго — спустя несколько секунд гигантская туша ужалась до человека ростом в два с половиной метра, со сверхразвитой мускулатурой и в подобии багровой брони, из которой особенно выделялся полусферический шлем. Джаггернаут снова прибыл… Но пробыл на Земле недолго — Кратос, максимально ускорившись (как за счёт полёта, так и искажая время), просто выбросил чемпиона Циторака в космос, да так быстро, что тот не успел ускориться, как в прошлый раз.
Спустя пару минут после того, как высадился десант, в двух местах ситуация резко изменилась. В Сан-Франциско и Сиднее абсолютно все вторженцы были сжаты в комки, и этой силе было неважно, обычный пехотинец или левиафан — перед ней все были равны. Новые читаури, которые проходили через портал над этими городами, тут же повторяли судьбу своих предшественников, но уже отправлялись обратно. И тут вторженцам даже «повезло» — та сила не могла пройти через дыру в пространстве из-за влияния Тессеракта. Это всё сделали всего два мутанта — один из сильнейших в двадцатом веке и один из сильнейших за историю.
Но пока сильнейшие существа планеты останавливали большую часть вторженцев, по крайней мере в части городов, более слабые защитники Земли пытались спасать людей, как от пехотинцев, так и от последствий бомбардировок.
Одним из таких «слабых» героев был Продиджи, бывший Человек-паук. Он старался максимально быстро разгрести завал, из-под которого явно раздавались крики и стоны. Некоторые гражданские, которые проигнорировали риски и чуть ли не приказ героя бежать, помогали ему, но в основном таскали мелкие обломки для облегчения крупных. И как только Паркер поднял плиту, скрывавшую погребённых заживо, он замер. Там были не только живые, но и трупы. Очень много трупов — раздавленных, иссечённых осколками, разорванных взрывами и частично испарённых.
— «Почему?» — именно такая мысль крутилась в голове Питера.
— «Это — читаури», — беззвучно ответил ему симбиот. — «Они уничтожают половину населения. Им плевать на мораль и семьи погибших».
— «Но почему? Они же такие же живые, как и мы!»
— «Нет. Читаури ближе к роботам в телах мёртвых существ. Они не имеют собственного разума — тела управляются из командного центра на космическом корабле».
— «Роботы без разума…»
И именно в этот момент несколько пехотинцев выстрелили в людей, которые помогали Продиджи разгребать завал, и в него самого. Четыре трупа и трое окутанных силовым полем. За счёт чутья Паркер сумел увернуться, но лишь для того, чтоб увидеть, как четыре кучки пепла оседают рядом с упавшими на землю кусками плоти, до которых не сразу добрался жар плазмы. В нос Питера тут же ударил запах подгоревшего мяса и ему стало дурно.