Ну а я… я лечу за блондином. Нам иногда встречаются закрытые двери, но телекинетическая волна без проблем вышибает их.
И вот, Тор стоит перед молотом и будто бы не решается взять его. Внезапно он поднимает голову и начинает что-то вроде монолога.
— Хеймдаль, ты наблюдал за мной всё это время и должен понимать, что я не достоин. Я всё ещё горделив и слишком эмоционален для наследника Одина. Я не смогу быть царём. Но даже если каким-то чудом достоин, я не вернусь в Асгард. Я хочу, чтоб у Труд было детство с народом её матери. Она должна прожить хотя бы часть жизни как человек, перед тем, как она станет одной из нас. Я не хочу, чтоб она повторяла мои ошибки и стараюсь уберечь её от них. И если ты используешь Радужный мост, чтоб насильно вернуть меня, я сломаю его и полечу лишь на силе Мьёльнира.
Тор будто бы с болью смотрит на молот и берётся за рукоять… И тут же в него из Мьёльнира бьёт молния, которая не навредила, а наоборот сняла энергетические цепи, которые удерживали силу бога. Ну а сам блондин неверяще смотрит на молот.
Ну а я на время ослеп от вспышки чистой мощи. Такого огромного потока маны и энергии цвета золота я не видел даже у Древнего. Да что тут говорить, если у Тора число над головой сейчас даже больше, чем у Верховного мага изначально: 282605. И это с учётом того, что я намного сильнее стал. Я живу во вселенной монстров.
Глава 45
Ску-ука. Уже примерно неделю мониторю крупную больницу, в которой предпочитает работать Стрендж и ничего. Нейрохирург улетел в Сан-Франциско на операцию, так что позже буду подстраивать.
А сейчас смотрю за тем, как Человек-Паук на крыше сражается с мужиком с безумным взглядом. Такое чувство, что Питер просто боится бить всерьёз и только уклоняется от ножа противника.
Хм, а что это за мужик вообще? Залезаю в его голову… Мда. Восемь убийств, семь из которых дети, ещё и с расчленением и поеданием. И какого хрена таких не казнят? Я не удивлюсь, если с ним поступят как с Джокером: посадят в психушку, только чтоб потом он оттуда сбежал. Вот какого хрена? Эти «герои» боятся сделать то, что нужно.
— Ты как обычно просто сдашь его полиции? — спускаюсь к дерущимся и просто придавливаю маньяка к крыше.
— О, привет, Воздушный пловец, — машет мне рукой стенолаз. — Ну да, а что?
— Во-первых, Кратос. А во-вторых, ты знаешь что он сделал?
— Убил девушку, — в плане эмоций от Питера заструилось недовольство. Хм, а мои два процента (всего сука два!) Драконида неплохо меня усилили.
— Ты сильно ошибаешься, — касаюсь лба стенолаза и пересылаю ему видения от лица маньяка, вместе с эмоциями.
Паркер на секунду зависает, а уже в следующую наполовину снял маску и начал блевать. Желтоватая пахучая жижа вырвалась из его рта прямо на голову преступнику. Хе-хе, прикольно получилось.
— Ка-ак? — спросил дрожащий Паук. — Ч-что это вообще было?
— Я могу читать мысли, просматривать и отправлять воспоминания. Я считал и отправил тебе память этого маньяка.
— Но почему? — от Питера несёт непониманием. — Почему он это делает.
— Отвечай, разрешаю, — и стимулирую максимально правдивый ответ. Да, разум после грубого воздействия будет разрушаться, но он же просто умрёт скоро.
— Да потому что мне нравится! А теперь отпусти меня, ублюдок! — закричал преступник, с которого я частично снял нагрузку и тут же вернул.
— Нравится… — неверяще протягивает паук. В его картину мира вообще не вписывается то, что кому-то может нравится убийство и пожирание людей, особенно детей.
— Да, ему это нравится, — киваю стенолазу. — Таких людей невозможно исправить. Их врядли посадят в тюрьму, так как посчитают психически больными. В итоге их посадят в психлечебницу, откуда они легко сбегут, после чего возьмутся за старое. Их не исправить, — призываю топор и просто отрубаю голову маньяка.
— Ты… Ты убил его, — Питер непонимающе смотрит на меня. — Это… Незаконно? — его слова звучат как-то неуверенно.
— Да, — киваю. — Потому что ты и законы не могут сделать то, что необходимо. А теперь пока, я полетел.
Взлетаю с крыши, оставляя Питера обдумывать мои слова. Интересно, я поменяю его таким образом?
Вампир клана Тремер, как он считал, сидел на небольшом возвышении одного клуба местных «вампиров» и наблюдал за их развращённостью, которая воплотилась в виде оргии с выпиванием смертных под кровавым душем. Как будто смесь тореадоров, только с усиленным гедонизмом. И вампир, помнящий имя Уильям и считающий его своим, не хотел сотрудничать с ними. Ещё и как назло Камарилья просто отсутствовала напрочь, будто бы её просто заменили эти слабаки.