— Давай не будем. Плевать на всё и всех, давай начнём заново.
Она молча обнимает его, нечего ответить на его предложение. Бессмысленно.
— Лекс, я не буду уговаривать, не буду говорить ничего кроме этого, что уже сказал. Бежим ото всех и всего. Не на час или два, хотя бы на какое-то время, только я и ты, больше никого. Далеко отсюда. Хочешь я увезу тебя и к чертям всех.
Она не может и слова вымолвить, подкатывают презренные слёзы. Да хочет она, забыться, любить, но теперь то уж точно этого не сделает.
— Не будем разбираться кто виноват был тогда, что сейчас, а начнём с чистого листа, — продолжает он дрогнувшим голосом.
Тут ей вспомнились слова Грановского. Обещание, которое давала ему. Насколько на самом деле прозрачнее отношения, если говорить правду в лицо. И хотелось бы так же с Богданом. Да поздно уже. Вопросов миллион. Только теперь не будет задавать их, не переживёт ответов честных, спать и есть потом не сможет. Достаточно наговорил.
— С чистого листа у нас не получится.
Богдан, то ли вздохнул, то ли выдохнул.
— Ну, хотя бы разговариваем спокойно. Сложно, когда ты в платье, только говорить.
— Прекрати, — на удивление твёрдо произнесла.
Мозг чуть отошёл и заработал в полную силу. Она получается бежала, Андрею уже конечно же доложили о её пропаже. Телефон на окне остался. Плевать, не хочет уезжать, они действительно разговаривают. Хотя бы так. Сбежать с ним не сбежит, даже обсуждение данного вопроса исключено, а вот побыть останется. Чуть-чуть ещё погреется в его руках.
— Нам Нестерова не хватает, — смеётся Богдан.
— Точно, — подхватывает Алекса. — Он уехал?
— Да.
— У тебя ошивался?
— Как догадалась?
— Вообще-то, это был видео звонок.
— Так ты понимала, что я слышу?
— Догадывалась.
— В списке забыла указать бельё, — ползёт рукой вдоль тела к ноге, очерчивая контур талии.
Она перехватывает настойчивую ладонь, Богдан тут же переплетает пальцы. Смотрит в лицо.
— Если желаете, я вам ещё один счёт выпишу, — улыбается Алекса через силу.
— Не надо, бельё куплю без счетов. Думаю с размером не ошибусь.
— Ну попробуй.
— Сомневаешься? — вызов в его голосе.
— В тебе? Конечно.
Сжимает её вырвав стон. Снова дурацкое желание встряхнуть паразитку, как следует, бесит. Прижимается губами к шее, коснувшись языком.
Вздрогнула.
— Богдан, не надо, — сжимается вся.
Рычит сквозь зубы от бессилия. Он может настоять и знает Алекса уступит, уверен, чувствует как хочет того же, как идёт на встречу. Скучала, так же как и он жаждет губ, тепла. Не смотря на алкоголь всё равно в груди давит болезненно. От неё нет спасения.
— Кажется трезвею, чувствую, как прохладно.
— Серьёзно?! Я уже одубела.
— А я то думал согреваю.
Перехватила наглые ладони на пояснице и отскочила от него.
— Иди ко мне, — просит. — Обещаю, больше не буду.
Да она и сама готова накинуться, только разум не позволяет, жёстко контролирует каждый порыв.
— Так и поверила. Надо возвращаться, меня искать будут.
— Пусть ищут, — подходит ближе, возвышается словно гора.
Если будет настаивать она сдастся под любым предлогом, потом будет винить себя за глупость, тупость и поганую слабость перед ним. А этот паразит с капризными губами, будто читает её мысли, протягивает руки к ней и она добровольно идёт навстречу, в тёплые объятия. Её действия красноречивее любых слов, но он желает слышать.
— Зачем пошла со мной?
— Да замолчи уже, не спрашивай у меня ничего. Нет ответов. Понимаешь? И не будет.
— Тогда дай понять...
— Ничего я тебе не дам, — качает головой Алекса.
Вокруг чернота непроглядная, густые, шелестящие деревья, холод. Дурные воспоминания в голове, надолго окопались. Страха вот только нет, когда он рядом. Дурацкое ощущение болезненного блаженства в его руках, долго не вынесет подобного, натворит делов. А как заманчиво звучит послать к чертям весь мир и бежать вдвоём...
— Богдан, — позвала тихо, — отвези меня обратно. Искать будут.
Бежать пока не поздно.
— Грановский?
— Уимберг.
Продолжают обниматься, с места оба не двигаются. Каждый даёт себе ещё чуть-чуть. Нарастает шум машин, вот уже грунтовку освещает слепящий свет фар. Богдан обнимает девчонку крепче и пытается рассмотреть, кому понадобилось сунуться ночью в подобное место. Хлопают двери. Алекса моргает, глаза слезятся от ветра, эмоций и яркого света.