Набирает ему, подрагивающими пальцами, долгие гудки, но всё же отвечает.
— Привет, — с улыбкой Кристина, эмоции не может сдержать.
Соскучилась очень, переживала из-за скандала. Где был ночью, с кем? Богдан нашёл красивый способ сделать шаг ей на встречу.
Поговорили ни о чём, можно сказать о погоде. Спросила заберёт ли после работы, на что парень замялся и ответил уклончивое, если получится.
В итоге приехала сама к нему, на такси. По пути заказала ужин из ресторана, купила бутылку вина.
Богдан замечает свет в доме и не удивляется. У Кристины есть ключи, значит первая пошла на перемерие. А он намеренно не спешил, решил остыть и уж определиться, так больше продолжаться не может. Он с ума сойдёт. К тому же хоть и зол на Алексу, ясно ночью дала понять, не соваться в её дела, уехала с Уимбергом, всё равно после того как держал её в руках воспрял духом. Желает добиваться. Скажи она только одно слово, не хочу и он бы не разрешил забрать. Да только девчонка пошла сама.
От дверей замечает синюю коробку с фиолетовой лентой. Сердце пускается в бег. Подходит ближе, а там сюрприз. На крышке открытка с признанием. Дыхание перехватывает, пазл складывается. Вот и объяснение поведению Кристины.
— Вот сука! — рычит сквозь зубы, сминая несчастную бумажку.
— Чуть-чуть не мой размер, но оно потрясающее. Спасибо, — спускается Кристина на встречу.
Одета в лёгкое, простенькое голубое платье, волосы распущены, как и любит. Цепким взглядом замечает отсутствие белья, призывно очерченная грудь под эластичной тканью. Горечь расползается по телу, разум же шепчет: вот и правильное решение. Само всё встало на места. Девушка подходит, тянется целует. Через силу отвечает, не противно, расстроен... Даже не так, он сам не понимает, что чувствует.
За ужином ничего не съел, зато выпил бокал красного вина, не почувствовав вкуса. Обычно предпочитает покрепче, если уж алкоголь, но тут захотелось. Слушает болтовню Кристины и внимательно её рассматривает. Пристально, иногда чуть сощурив глаза, задерживаясь на самых интересных местах. Всё идеально, чего ему ещё надо. Так понял же, драйва, красок буйных, чтобы кровь кипела. С ней подобного не будет, только тихая размеренная жизнь, привычный секс и ссоры на почве ревности. Не об этом ли он раньше мечтал? Не к этому ли стремился?
Стемнело, небо затянуто серыми тучами, порывы ветра слышны даже в помещении. Алекса не включая свет, сидит на подоконнике, уныло смотрит на разгневанную погоду. Жизнь, полное дерьмо. Усмехается горько. Даже Димки нет рядом, на звонки не отвечает, тут же подпрыгивает от неожиданности. На дисплее Грановский. Можно притвориться не слышала, но она намеренно сбрасывает, пусть понимает нежелание общаться. Тут же приходит сообщение:
"Алекса, это глупо."
Во как, ещё глупой обозвал. Да катись ты к чертям!
"Я соскучился, давай поговорим."
Читает, но не отвечает, пусть видит, плевать. Фыркнув, вскакивает с подоконника и вон из комнаты. А то мало ли не сдержится, ответит, а этот обязательно выведет на разговор. Как там сказал Андрей: одно слово... Задумалась девчонка, крепко задумалась.
Совершив набег на холодильник, побродила по пустым комнатам. Да что это за семейка, вечно бегут из дому. Как и она сама, наверное хватит прятаться, пора вернуться в родные стены. Каждый раз при мыслях о матери, на душе становится тревожно, а после встречи с этим звёздным мачо, так вдвойне. Завтра же обоснуется в родной квартире, а почему завтра, сейчас хочет. Вот прямо сию секунду. Пока не передумала кинулась в комнату, набирает Уимберга, даже с третьей попытки не отвечает.
— Чёрт!
Швыряет мобильный на кровать. А время то уже позднее, перевалило за двенадцать. С наличием препятствий, желание только возросло. Такси, делала так уже не однократно и ничего, только в этот раз что-то останавливает. Мечется словно раненая зверюга по комнате. Психует от бессилия и собственной трусости. Не понимает воспалённый мозг, что это далеко не трусость, жизнь, дороже нет ничего. Тяжело опускается на пол возле кровати, схватившись за голову сдерживает набегающие слёзы. Да что с ней такое? Минут пять приходит в себя, борется с предательской, позорной слабостью. Так хочется чтобы обнял, хотя бы просто обнял, как вчера. Богдан, да почему ты такой! Кричит молча. Жалко себя становится, дура несчастная, глупая. Прав Грановский, глупая до невозможного, слабая, не может справиться с собой, мучается по недостойному ублюдку. Утёрла сбежавшую каплю, выдохнула успокаиваясь.