Возьми себя в руки, размазня! Повторяла мысленно. Чего раскисла, слабачка? Выдохнула и шагнула под ледяную воду. Чуть не взвизгнула, продержалась всего несколько секунд и открыла горячую. Как долго привыкаешь, и как быстро отвыкаешь, на зимнее время придётся забыть о закаливании спасающем мозг от взрыва.
Подсушила волосы и направилась на кухню. Ей показалось, или дико знакомые голоса негромко разговаривают за прикрытой дверью. Ускорилась, толкнула, да так и застыла в проходе.
Андрей сидел к ней лицом, прошёлся ленивым взглядом с ног до головы, самодовольно ухмыльнулся. А потом и вовсе отставил чашку, озарил шикарной улыбкой.
— Доброе утро.
Проигнорировала наигранно слащавый тон, обратила взгляд на Артемьева. Он кашлянул смущённо и остановился на её лице.
— Ты вовремя, хотела уже идти будить, — перекладывает яишницу на тарелку Екатерина. — Одевайся и завтракать.
Алекса не двинулась с места, ей абсолютно всё равно, что она сейчас в трусах и футболке, которая еле-еле прикрывает бельё. Глаза зло прищурились.
— Вы какого тут все делаете?
Спросить удалось спокойно, даже оставить в голове нехорошие слова.
— Нам надо поговорить, всем вместе.
— Мам, ты разве не знаешь, со слов нам надо поговорить начинаются проблемы?
— Алекса...
— Всё! — оборвала мать резко. — Я тороплюсь на работу.
Развернулась уходить, как в спину услышала:
— Алекса.
Медленно обернулась.
— Да, папа.
Артемьев на ноги поднялся, Уимберг выплюнул обратно кофе, но не от удивления, подавляет признаки хохота.
— Алекса, я сделал всё как ты хотела. Больше нет угрозы для твоей жизни, ты вольна передвигаться, где захочется без сопровождения. Вопросы Кати, я тоже все решу. Всё как ты просила. Может я уже заслужил нормального отношения, — подошёл к ней ближе отец.
— Я ничего у тебя не просила, — дерзко вскинула голову. — Я сказала тебе, вернуть всё на место и избавить от проблем, что ты создал.
Мужчина возвышаясь над ней усмехнулся, спрятал руки в карманы брюк.
— Хорошо, пусть так. Но неужели даже узнать не хочешь...
— Не хочу, — отрезала.
Снова хотела уйти.
— Алекса, мы семья, хочешь ты этого или нет. Ты, я, Андрей, Катя, мы семья. Мы должны держаться вместе.
— А-а, снова старая песня о семье. Сходняк хотите, ну так вперёд, заказывай ужин в ресторане. Время мне сообщением вышлешь, обсудим, как нам, всем, — сделала ударение, — существовать в одном городе.
Артемьев хохотнул, только вот как-то не весело. Покачал головой в след девчонке, что уже скрылась у себя в комнате.
Злая, голодная, мучимая головной болью, быстро одевалась. Джинсы, футболку даже переодевать не стала, схватила рюкзак и к выходу. Вытряхнула из полки обувь, белые кроссовки сойдут. Накинула куртку и обернулась, почувствовав на себе взгляд. В упор посмотрела на мать, собирая растрёпанные волосы в хвост. Ничего не хочет знать, дико достали, до чёртиков в глазах.
Уже взялась за ручку двери, открыла и тут же резко развернулась.
— С тех пор, как ты кинула меня и квартиру, купила себе новую жилплощадь и новую жизнь, эта моя, — ткнула пальцем указательным в пол. — И только я решаю, кого в неё впускать.
Выскочила наружу. Не хотела ничего подобного говорить, но слова сами слетели, удержаться не получилось. Обида, она жрёт изнутри. Очень хочется, чтобы как раньше, но не получается. Правда, даже знать не хочет кто и что там, зачем, может позже.
На улице холода не почувствовала, пылает гневом, согревает. Нашла в недрах сумки забытый брелок от "Ауди". Машина жалобно пискнула и впустила внутрь. Бросила рюкзак на пассажирское и достала телефон. Судя по времени, Алёна уже должна открываться. На задворках мелькает недавняя встреча с Богданом, теперь ещё и это корыто о нём напоминать будет, как по-хозяйски, властно упрявлял сильными руками. Взялась обеими ладонями за руль, сжала крепко.
Ничего и это переживёт, привычно, а вот молчание Грановского в новинку. Эти двое бодренькие сидят на её кухне, а от главного героя мелодрамы тишина. Ну что ж, показательно.