— Начинай, а я пойду закрываться пока Илья за инструментами пошёл. И не разносить, а перекраивать. Чуть сегодня, завтра добъём, или послезавтра. Сегодня думаю переставим, где витрина, как мы хотели с тобой. А завтра возъмёмся химичить с оборудованием и основной площадью, — растораторилась Алёна уходя в сторону кассы.
Алекса поморщилась осматривая витрину с манекенами. И чтобы тут сотворить особенного, задумалась.
Богдан, как обычно заехал в конце рабочего дня за Кристиной, но она на сообщение не отвечает, трубку не берёт. Чуть подождал, может занята, заволновавшись решил идти. Но и тут неудача, уже час, как оказывается ушла домой. Не понимая, что происходит много кратно набирает номер и о чудо, раза с десятого ответила.
— Крис, что случилось, ты почему не отвечаешь?
— Не хочу, — тихо говорит.
У Богдана аж дар речи пропал на несколько секунд.
— В смысле не хочешь?
— Давай, я занята, не могу говорить.
— Чем ты занята?
— Собираю вещи... — бросила трубку.
Альфа неслась игноря все сигналы светофоров, сердце в предчувствии болезненно билось. Богдан влетел в дом, по ступенькам наверх в спальню. Кристина испуганно обернулась, спихнув рукой тюбики и баночки в сумку. Лицо бледное и того и гляди заплачет.
— Что случилось? — запыханный.
— Ты лучше меня знаешь что, — голос дрогнул.
Богдан уверенно направился к ней.
— Не подходи, — попятилась задом, в голосе истерика.
Поражённо замер, неожидал подобного от неё.
— Никогда больше не подходи ко мне, не трогай меня и не звони мне, — разревелась девушка.
— Что случилось? И не надо мне отвечать загадками. Говори, как есть.
Девчонку буквально потряхивало всем телом, руки сжимает в кулаки чтобы не дрожали пальцы. Слёзы тронули сменяя раздражение на жалость. Осторожно шагнул к ней в желании обнять и успокоить, она отступает, загоняя себя в угол. Уже готов схватить за плечи и обнять, как Кристина закричала:
— Не трогай меня! Я всё знаю.
Даже отступил, не понимая, что могло случиться. Мысли пугливо разбежались от женской истерики. Осталось лишь раздражение пересилив жалость.
— Не выйдешь с этой комнаты, пока не объяснишь, что на тебя нашло, — спокойно сказал Богдан.
— Я знала, что ты с ней... Это заметно, что между вами...
— С кем с ней?! — взорвался.
Если сейчас же не объяснит он встряхнёт её, как следует.
— Разодраная грудь и все эти вдруг звонки Димки, то среди ночи, и каждый раз, как ты её увидишь. Совпадения скажешь?! Мне противно... Вы все... за одно...
— По порядку и о ком речь? — а сам уже прекрасно понимал о ком.
— Ты с ней в машине... — разревелась навзрыд, закрывая лицо.
Богдан схватил подавив сопротивление, сжал её дрожащее тело прижимая к себе. Кожу обдало жаром, сердце громыхнуло. Он знает, понимает и не хочет вспоминать, приняв решение стоять на своём до конца. Никогда ничего не было!
— Не надо меня трогать... — голос Кристины дрожит и не слушается, всхлипы рвутся наружу. — Вся твоя машина пропахла её духами. Это её аромат и волосы её в машине... Вы в машине...
— Ни с кем, ничего, в машине у меня не было, с тех пор, как мы вместе. Да и вообще не было. Откуда ты это взяла? — крепче прижимая к груди.
— Врёшь! Думаешь я дура, ничего не вижу. Не замечаю. Это её духи в машине.
— Не отрицаю, она измазала нарочно ими весь салон и это уже не первый раз. Я же рассказывал.
Кристина оттолкнулась от груди, отпустил. Врать всё таки проще будет держа дистанцию. Врать до последнего, доказывая правдивость своих слов.
— Я знаю, ты был с ней в машине.
— Кто засунул этот бред тебе в голову?
— Знаю! Ваши отношения не закончены. Только зачем я нужна? Я не игрушка, я живая, я чувствую! Мне больно!
Богдан поморщился отступая и садясь на край кровати.
— Кри-и-с-с, у меня нет ничего с Алексой, ничего между нами нет с момента расставания.
— Не верю!
Взъерошив волосы он смотрел в серые зарёванные глаза. Он кому-то оторвёт голову, а как искренне врала, что больше никогда не сунется в его жизнь. Снова обманула.
— Если ты не верила, почему молчала? Почему только сейчас?
— Видела её сегодня и всё поняла, — принялась складывать вещи в сумку.
Сорвавшись он отобрал, вырвав из рук.
— Хватит пороть горячку! — заорал. Злится на паршивку, а орёт на другую. Сука, прибъёт.
— Пожалуйста, Богдан, дай мне уйти.
— Ты не уйдёшь!
Девчонка опасливо поглядывала на него. Её продолжало трясти.
— Я уже приняла решение и всё равно уйду. С вещами или без.
— Мне значит не веришь! — взревел Богдан. — А ей поверила!? Кому угодно, но не мне.