— Почему же, посмотри, полюбуйся. В следующий раз головой думать будешь.
Алекса возмущённо зашипела и осторожно села на край кровати, дабы избежать головокружения. Совсем рассыпается, как старуха столетняя. Сняла растрепавшийся бинт, знатно разбила кулак, без обезболивающего не обойтись, она вся сплошное страдание.
— Я значит должна головой думать?
— Ну не я же. Лекс, давай...
— Фиг тебе, давай ему.
Осторожно встала, прихватила кинутую на днях на стол футболку и ушла. Нестеров усмехнулся потирая глаза.
Рассказывай им, распинайся, и чтобы не случилось сама виновата. В чём?! Оказалось ещё и правая рука вверх еле поднимается. Выходя из ванной прислушалась, на кухне тихо разговаривали. Андрей выглянул.
— Иди завтракать.
Девчонка нахмурившись сняла полотенце с головы. Распутала мокрые волосы и пришла на запах еды. Нестеров мыл кружку.
— Ну как тебе красавица в зеркале? — подковырнул, не удержался.
— Отвали, — буркнула, усаживаясь за стол.
А ещё друг называется, обязательно надо подстебать, хоть бы кто-то пожалел. Уставилась в тарелку, яичница с беконом... А с колбасой нельзя было сделать, что за аристократические выкрутасы. Ей голодной конечно всё равно, она и такую съест. Но готовил явно не Нестеров. Только инквизитор может подобное сотворить.
— Ешь шустрее, нас в больнице ждут, — сел рядом Андрей с кружкой.
— Какой ещё больнице?
На вопрос никто отвечать не собирался. Нестеров чмокнул в щеку и направился к выходу.
— Спасибо за завтрак, за кофе.
Хлопнула дверь. Алекса задумчиво ковырялась в тарелке. Спелись что ли, этого ещё не хватало, хотя Димка никогда не негативил в отношении Уимберга.
— Зачем в больницу?
— Поумнее что-то спроси.
На столе лежали её телефон и брелок от Ауди. Она и не помнила, где потеряла. Последнее, что осталось в памяти это, как разговаривала по телефону и всё, провал. Кстати с Андреем и... Покосилась на него. Кое как заставила себя съесть завтрак, аппетит напрочь исчез. Это на неё не похоже. Хотя разве можно есть, когда так пристально смотрят.
— Что?
— Иди одевайся, я ещё не спал.
Не успела возразить.
— Лекс, без разговоров, быстрее давай.
Нашла спортивный костюм, за окном пасмурно и явно не потеплело. Блин же, вещи все упакованы в машине лежат. В зеркало даже смотреть не хочется, противно, жалкое зрелище, так огрести, ещё и по лицу. О том, что хотели сделай с ней, думать запрещала себе. Собрала недосохшие волосы в хвост, обула кросовки. Уимберг надзирателем стоит возле двери. Усталый, но и не скажешь, что ночь без сна.
Только сели в машину, как сразу приступил к допросу.
— Давай по порядку, всё за последние дни.
— Вообще, всё, всё? — вздохнула, всем что-то да давай. — У меня голова очень болит.
— Ты до сих пор не поняла насколько всё серьёзно?
— Поняла я, поняла, особенно после того, как меня в лесу чуть не зарыли.
Уимберг метнулся к ней взглядом и снова на дорогу. За последние дни... В голове воспоминания перемешались, она уже и запуталась, что какого дня и когда было. Просто дайте ей таблетку или вырубите нафиг вообще.
— Богдан мир... — закрыла глаза чертыхнувшись про себя и отвернулась.
Медленно выдохнула. Андрей молчал, будто и не слышал, что она сказала. Какого чёрта эта шлюха в голову лезет и лезет, дико захотелось разреветься, часто задышала, глаза щиплет. Мир он предлагал, что несёт, да прямо вслух. Осознание и страх подгоняют сердце, видимо только сейчас в полной мере понимает, что происходит. Но опять же, причём тут Богдан. Мир он предлагал, боится сдам, боль в голове пульсирует сводя с ума. И утром за спиной она совсем не Нестерова ожидала увидеть. Идиотка.
Неуверенная в твёрдости голоса заговорила:
— Из последних событий примерно за сутки, даже больше... Выследила Меркеля с бабой и заявилась портить праздник. Обменялись затрещинами, я конечно ему хорошо вмазала, — усмехнулась самодовольно. И правда хорошо ему по морде съездила. — С утра захотел мириться, стал мне лапшу вешать, как обычно. Сделала вид, что поверила и заманила в гостиницу.
— Голову пробила за то, что ударил?
— Нет, выбесил.
Уимберг качает головой поглядывая на неё.