— Хватит! — рявкнула сжимая виски. — Я всё сказала! Добавить нечего. Очень болит голова.
Андрей еле заметно вздохнул. За время в больнице он несколько раз отлучался разговаривать по телефону. И сейчас казался совершенно спокойным, но она чувствовала его дёрганность буквально кожей.
— Ты кажется не спал, может тебе домой пора, хватит меня мучить.
Уимберг неожиданно ухмыльнулся, а потом и вовсе расцвёл улыбкой.
— Я что-то смешное сказала?
— Да нет, — смотрит перед собой и будто сдерживается только бы не засмеяться. — Тебе бы задницу за проделки надрать, а я даже отругать не могу. Как вспомню Меркеля и всё, весь запал пропадает.
— И что я такого смешного сделала? — рассвирепела ещё больше девчонка.
— Судя по твоему рассказу и то, что я увидел... Боже-е... Алекса, ну ты даёшь, — всё-таки засмеялся. — Наручники из сэксшопа, шампанское... Макс прикованный к кровати. Только почему не голый?
Вскинув брови вспомнила свою фразу, она говорила Меркелю, что, вот Уимберг то будет потешаться. Так и вышло.
— Хотел меня к шампанскому, было ему шампанское, без меня. Шампанское не закусывают, — хмурится девчонка.
Она вообще думала убила гада, а этот видите ли и отругать не может. Дожились. Потешается как мальчишка. Макс... Бросила быстрый взгляд на собеседника.
— Расскажи мне, что вы делите с Меркелем, — осторожно начала Алекса спрятав глаза.
— Делим, — улыбнулся только лишь губами. Нотки горечи отчётливо слышались. — Слово то какое выбрала. Вечером приеду расскажу.
— Обещаешь?
Пристальный взгляд прямо в глаза. Ну да, Уимберг сказал, значит сделает. Заскочив по пути в аптеку отвёз Алексу домой. Проводил до двери, строго настрого запретил выходить из квартиры и уехал.
Для надёжности заперла на второй замок. Пристально уставилась на себя в зеркало висевшее в прихожей. На лице мука, глаза как у побитой собаки, и чем вчера там любовался Грановский. Видимо проявляющимися синяками. Имени так и не смогла вспомнить, при сотрясении сказали подобное возможно. Уимберг обещал, значит расскажет, а тогда и будем распутывать клубок из интриг и игр в которых она увязла по самое не хочу. Грановский... Кто такой этот Грановский? И чего так испугался Андрей? Всё чуть позже, полезла в пакет из аптеки в поисках нужной пилюли.
Один телефон разрядился, второй на подходе, положил на полочку. Поспать три часа и можно снова в бой на пару суток. Тяжело опустился на пуфик возле двери, разулся, тут же растегнул рубашку выдёргивая из брюк.
Поднял усталый взгляд, в дверях стоит его женщина, воинственно скрестив руки на шикарной груди не скрытой шёлковым халатом. Прекрасная, глаза только усталые, блестят яростью и отчаяньем. Не спала опять, металась по квартире в приступах ревности, обрывая ему телефон. Смотрит пристально, изучая детально, ищет следы соперницы. Уимберг тяжело вздыхая поднимается, идёт в ванную так и не сказав ни слова. Нет сил даже разговаривать, бессмысленное бабское беснование. Пять минут на душ и долгожданный отдых.
Тёплая вода окончательно расслабляет. Перед глазами разбитое лицо непослушной девчонки. Боги берегут её, чудом осталась жива, услышала что ли его молитвы и билась пытаясь выжить. Еле заметная ухмылка на губах. Закоренелый атеист задумался о высшем разуме. Обернувшись полотенцем прямиком в спальню. Телефоны на зарядные на автомате. Опустился на незастеленную постель, устроился полулёжа и закрыл глаза.
В квартире стоит звенящая тишина, но он слышит её невесомые шаги.
— Почему не спала?
— Как я могу спать...
— Лина, прекрати, — чуть не рычит, еле сдерживается. — Иди ко мне.
Девушка послушно ложится рядом, скользнув ладошкой по обнажённому животу, обнимает одной рукой прильнув всем телом. Он чмокнул в макушку и мгновенно уснул.
Крепко обняла всматриваясь в напряжённое, даже во сне, лицо. Ей так его не хватает. Знает, ровно через три часа он распахнёт глаза, оденется и снова исчезнет на неопределённое время. Как спать одной в холодной постели, с мыслями с кем он там. Она сойдёт с ума, если сегодня снова не вернётся. Разговаривать не станет, отмахнётся. Сама не заметила, как задремала.