— Тебе выписали...
— Хватит, — обрывает девчонка. — Не надо о докторах, таблетках и прочем. Мне этого дома хватает. Вроде как сменила обстановку.
— Хорошо, — соглашается улыбаясь. — Давай договоримся, говорить друг другу, как есть, вот как ты обычно и делаешь, что в голове, то и на языке. Правда не во всём, иногда контролируешь процесс. Я со своей стороны обещаю быть честным и говорить, как есть. Хочется и от тебя того же.
Вскинув брови села напротив на краешек дивана, вытянув ноги.
— И зачем мне подобная договорённость?
— Разве не хочется откровенного общения? Мне очень хочется общаться с тобой на прямую. Слышать то, что на самом деле думаешь.
— Иногда можно услышать неприятное.
— Я готов и к этому.
Сердце забилось быстро-быстро. Это что ещё за клятвы говорить только правду и только правду.
— Хорошо.
— Обещаешь?
Кивнула, под пристальным взглядом. Не принял ответ, продолжает ждать.
— Обещаю.
Входит охранник, что встречал с зонтом и говорит:
— Михаил Геннадьевич, — скосив глаза на Алексу замолкает.
— Говори, — разрешает Грановский.
Мягкость с лица мигом слетает.
— Возле ворот Уимберг с бойцами.
Алекса встрепенулась распахнув глаза, вскочила на ноги.
— Чего хочет? — стальные нотки в голосе.
— Требует вас и отдать девушку.
Метнулась перепуганным взглядом к Михаилу. Пристально посмотрел на неё и жестом руки отпустил охранника.
— Отдавать тебя? — спросил будто бы у себя.
По спине побежали холодным ознобом мурашки. Дышать стало тяжелее.
Глава 13
— А можно и не отдавать? — голос сел.
— Можно и не отдавать, — отозвался будто эхом, гипнотизируя.
— А потом?
Поднялся и направился к ней, отступила упираясь в диван, дальше некуда. Склонился к уху, еле касаясь скулы, на выдохе ответил:
— Ждать буду пока падёшь к моим ногам...
Дёрнулась как от разряда электричества. Но Грановский уже идёт к выходу.
— Пойдём, верну тебя твоим олухам. Заодно ткну в лужу как котят, раздолбаи, увели прямо из под носа.
Алекса не могла двинуться с места. Он обернулся.
— Или не хочешь? — рука застыла протянутая к двери.
Перед ней взрослый привлекательный мужчина, широкие скулы подчёркивают красивый изгиб губ, серые, тёплые глаза отдают малахитом, обрамлённые длинными, пушистыми ресницами. Высокий, подтянутый, осанка и каждое размеренное движение говорят о том, что цену он себе знает и прекрасно понимает какое впечатление производит на окружающих. Ну, а как иначе! Пробирающий взгляд словно рентген видит насквозь, считывает помыслы и мысли. Тяжело сглотнула, и нужна ему явно не она, играет, как кошка мышкой. Пешка в его игре против Андрея или её папаши.
— Я готов и повоевать, — пристальный взгляд говорит о многом.
Только она не понимает о чём. Чуть прищурившись сорвалась с места. Дверь открыл, но тут же преградил ей дорогу. Замерла в упор перед ним, упрямо вздёрнув подбородок. Сердце несётся в бешеном ритме ускоряя дыхание. Пальцы сами собой сжались в кулаки.
— Алекса, — заметил перемену в настроении. — Злишься?
Она еле заметно повела бровью, так и есть, видит насквозь.
— Поторопимся ткнуть в лужу Уимберга.
Его рука за спиной толкнула открытую дверь захлопнув, показалось будто громыхнуло, как в огромном пустом помещении, она даже вздрогнула. Глаза широко распахнулись, дыхание дрогнуло. Передумал отпускать, путь на волю отрезан.
— Ты обещала говорить как есть, голую правду.
Тело обдало жаром. Ловит на слове, взял обещание не просто так, а она дура обещала. Хотелось отступить от него, вернуть личное пространство, но не могла трусливо сдать назад. Чуть склонился к ней.
— Что в моих словах тебя разозлило?
Горло сдавило спазмом, дикое желании увеличить дистанцию, с трудом удерживает себя на месте. Разве может она озвучить свои мысли вслух? Нет, конечно. Секунды показались бесконечностью.
— Я хочу уехать, — только и смогла выдавить из себя.
Замечает раздражённый взмах рукой, слышит за спиной тихое ворчание. Видимо Марина, кофе же просил. Вот так просто одним жестом отдаёт указания налево и направо. Пригвоздил к полу волей таящейся внутри. Где-то в районе желудка скрутился тугой узел. Стиснув челюсти не отступает упорно борется в зрительном поединке.