– Дома. Он в комнате. Лучше не трогай его. Ему и без того плохо.
– Я понимаю. А ты как?
– Думаю, получше, чем он, – вздохнула Сара и закрыла книгу. Гас сел рядом.
– То есть? – удивлённо уставился на девушку Гас.
– То есть… Мне тоже нелегко. Грав и Волт погибли по моей вине.
– Нет. Ты не виновата. Клянусь. Спектра тоже невиновен! Это всё Кидман! Не смейте взваливать его вину на себя!
– Да, но… От этого не легче… Гас, у тебя такие красивые глаза.
– Спасибо. А в чем дело?
– Они одинакового цвета.
– Что? К чему ты клонишь?
– Думаю это здорово, когда оба глаза одинакового цвета…
– Сара, в чем дело?
– Как думаешь, какого цвета мои глаза?
– Ну… Вроде карие. А что?
Сара усмехнулась и поднялась с места.
– Пойдём. Сам поймёшь.
Вингрет не любила снимать линзы, потому что думала, что тем самым напугает кого-нибудь. Эта врожденность досталась от её деда, у которого тоже были глаза разных цветов. За такую схожесть с родственником старик души не чаял во внучке и всегда горячо её любил. Родителям такая странность дочери не нравилась, поэтому они всегда просили надевать линзы. Сейчас Саре казалось, что она раскрывает свой самый страшный секрет, открывает душу. Она боялась того, что скажут ей другие, но также и не хотела притворяться.
Гас слегка удивился, когда увидел её настоящие глаза: один зелёный, другой – карий. Сара смущённо опустила взгляд в пол, побледнев от страха.
– Ого. Здорово.
– Ничего подобного. Это болезнь.
– Пфх, это? Это красиво, честно!
– Правда так думаешь?
– Да! Не вижу в этом ничего такого, что можно было бы бояться. В любом случае это гораздо натуральнее, чем мои глаза. У людей таких нет, а такие как у тебя есть только у каждого десятого! Гетерохромия это… это здорово! Расслабься. Тебе же так лучше, верно?
– Если честно, да.
– Тогда тем более! Не бойся. Всё в порядке. Просто дай нам время привыкнуть к этому, и всё будет прекрасно.
– Спасибо, Гас.
– Не за что. Честно. А сейчас… Я, пожалуй, проведаю Спектру. Что-то мне подсказывает, что ему пора вернуться.
Сара и Гас стояли у двери блондина. Мальчик выдохнул и постучался в дверь. С той стороны не было слышно ни звука. Тогда Гас немного приоткрыл дверь.
Спектра лежал на кровати и, закрыв глаза, глубоко задумался. Казалось, что он спит, но это было не так.
– Уходи, – буркнул парень, не собираясь никого слушать.
– Спектра, нам нужно поговорить, – изогнул брови в мольбе Гас.
– Гас, я… Я не хочу причинять тебе зло. Я не в настроении. Тебе лучше уйти.
– Я уйду. Но тебе от этого лучше не станет.
– И что? Мне всё равно. Оставь меня в покое, пожалуйста. Не хочу тебе наговорить злых вещей. Иди. Придёшь потом.
Гас с грустью взглянул на Спектру и закрыл дверь. Сара недоуменно смотрела на поникшего мальчика.
– И? Ты что, так его там оставишь?
– Ты сама слышала. Его лучше не трогать. Я… Пойду наверно. Он более-менее в порядке. Мне надо идти. У вас тут в последнее время неспокойно. Передай ему, что я вернусь через пару недель, хорошо?
– Осторожней, прошу тебя. Будь очень бдителен.
– Конечно. Я не смогу его тут оставить. Но к счастью у него есть ты, так что он не пропадёт.
– Пообещай, что вернёшься.
– Обещаю. А ты тогда пригляди за ним. Хорошо?
– Договорились.
Гас ушёл, закрыв за собой дверь. Возможно она осталась и открыта, но Саре было всё равно. Поступок Грава не уходил из головы. Он спас её! Её! Обычного человека! Он пожертвовал собой ради неё.
Сара тихо открыла дверь в комнату Спектры. Тот не шелохнулся. Он так и продолжал лежать, повернувшись спиной к двери.
– Зачем пришла? Уходи, – таким же равнодушным и уставшим тоном произнёс Спектра.
– Спектра, я…
– Плевать мне на то, что тебе жаль! Оставьте наконец меня в покое! – обняв себя за плечи, рыкнул парень.
Сара села на кровать рядом с блондином. Она видела, как он страдает в абсолютной тишине, держа всё глубоко внутри.
– Ты не прав. Тебе нужна моя помощь.
– От тебя мне ничего не нужно. Проваливай, пока можешь!
– Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии.
– То же мне нашлась мать Тереза! По-хорошему ведь прошу!
– Плевать мне на это сейчас! Я помочь тебе хочу!
– Сара, я по-человечески тебя прошу.... Как друга в конце концов: уходи!
– Нет. Я не оставлю тебя тут одного. Тебе ведь плохо, я же вижу. Я не хочу давить на тебя, поэтому прошу, чтобы ты сам мне всё рассказал.
– С каких пор моё самочувствие тебя волнует?