– Мне тоже плохо! Не думай, что ты один страдаешь! Грав… Он был мне почти как старший брат. Я всегда хотела, чтобы он был таким. Ты знаешь, он мне приказал бежать к тебе, оставив его одного. Он спас меня… И тебя тоже. Спектра, мне тоже плохо! Поговори со мной, умоляю, – девушка положила руку на плечо блондина. Спектра молчал и не реагировал. – Я возможно не пойму, каково это терять того, кого безумно любил как брата или сына, но… мне тоже плохо. Честно. Мне безумно тебя жаль. Ты даже не представляешь насколько. Ты не заслуживаешь всего этого, – Сара погладила парня по плечу, но не добившись от него никаких движений, уже хотела уйти, как тут же её ладонь схватила рука Спектры. Она удивлённо взглянула в глаза парню. Тот искренне сочувствовал ей.
Вскоре парень уже лежал у Сары на коленях, а она гладила его по голове. Объединенные горем, они сидели вдвоём и скорбили об утрате.
– Что произошла с твоими глазами?
– Это болезнь. До этого приходилось носить линзы.
– Чем тебе не нравятся твои глаза?
– Тем что это странно.
– Странно? Ты видишь цвет моих глаз? Они слишком яркие для людей. Это странно. А Гас, Волт, Грав. Твои глаза гораздо красивее, чем обычные, как у нормальных людей. Мне нравится.
– Спасибо, – тихо усмехнулась Сара.
– Хех....Грав бы тоже был рад. Знала бы ты, как он обрадовался, когда появилась ты в этом доме. Наверно даже больше, чем я сам.
– Т-ты был рад?
– Вполне естественно. Тридцать лет, проведённые в поисках. Конечно я был рад. Тебя, знаешь ли, было не так просто найти.
– Это комплимент или нет?
– Думай как хочешь. Таскаться по всему миру в поисках четвертой отрицательной группы крови-то еще удовольствие. Мы облазили почти все донорские станции в её поисках, но ведь гораздо удобнее иметь всё под рукой, а не рисковать своей шкурой каждый раз. Прости, тебе, наверное, неприятно это слышать.
– Да я понимаю.
– К тому же, Гас снова начал общаться с человеком на равных. Он – самое большое счастье, что со мной случилось. Я бы не смог оставить его там. Ему было всего тринадцать лет, а Кидман сотворил с ним такое. Тринадцать. Он спасал меня все эти тридцать лет. Даже больше. И имя ему подстать. Гаспар… Хранитель. Хотел бы я помочь ему стать человеком и быть, как все они, но я знаю, что со мной ему будет безопасней. Я не смог защитить Волта и Грава, его не защитить я не могу. Надеюсь, с экспериментами покончено.
– Сомневаюсь, что есть ещё лаборатории.
– Кидман, к сожалению, умный тип. Он мог оставить что-то после себя.
– Например, тебя?
Спектра смолк. Он ненавидел отца и поэтому ненавидел свое имя. Спектра никогда не хотел, чтобы даже после смерти на табличке мраморной плиты было написано имя Кид.
– Нет. Мы с ним не семья и никогда не были.
– Но всё же…
– Нет! Отец бы никогда так не поступил с сыном! Он мне никто…
– А… Почему… Револьвер. Почему ты боишься огнестрельного оружия?
Спектра с грустью открыл глаза. Он не любил это вспоминать, но каждый раз, когда слышал выстрел, воспоминания сводили его с ума…
После года в лаборатории, мать Спектры заподозрила неладное. Кидман говорил ей, что их сын под обследованием, которое будет очень долго длиться, но Элизабет спустя год потеряла терпение и проследила за мужем. Увидев, что натворил Кидман с её любимым сыном, она чуть не потеряла сознание. Спектра из скромного, русоволосого, весёлого, а главное – дружелюбного мальчика превратился в монстра со светлыми волосами. Кид сидел на кровати, голодно разглядывая каждый сантиметр тела матери, пока не вспомнил её. Элизабет, несмотря на ужас, подбежала к сыну и обняла его. Спектра вспомнил её запах, она всегда пахла свежим печеньем и сиренью. Блондин обожал этот запах…
Мать вывела своего сына из лаборатории домой, но не смогла уберечь. Спустя пару часов в дом ворвались военные. Спектра не успел убежать, поэтому Элизабет спрятала его под ступенями лестницы. Там в полу была дверь в подвал, через который Спектра бы смог выбраться, но он хотел помочь матери, хотел спасти. Кид помнил её крики и мольбы.
– … Нет! Вы не посмеете! Не трогайте моего сына! Умоляю! Нет!.. Не подходите!
– Женщина, за оказанное сопротивление вам придётся пребывать в колонии строго режима. Сбежал, с вашей помощью, важнейший эксперимент всего человечества.
– Это не эксперимент. Это мой мальчик. Прошу, оставьте его! Не трогайте! Отпустите меня!
Прогремело два выстрела, и упало чье-то тело. Глаза Спектры расширились от ужаса. С тех пор парень стал бояться огнестрельного оружия. Оно всегда напоминало парню о том, что он когда-то не спас свою мать от него. Спектра рьяно возненавидел Кидмана, теперь за то, что тот ни перед чем не остановился, чтобы найти свой эксперимент. Жизнь для него была ценой, как на распродаже и никак по-другому. Кидман всегда с лёгкостью расплачивался большими купюрами за товар без сдачи. Если есть монстр с лицом человека, то это – Кидман Клэй…