Спектре было плохо. Он знал, что нельзя открываться человеку, но он слишком долго копил в себе всё самое плохое. Если бы не сон, парень рассказал бы Саре нечто большее, нечто более личное, чем просто воспоминания…
Сара была рада видеть, что Спектре стало хоть немного лучше. Но особенно она была счастлива, что он ей рассказал о себе больше, чем за всё то время, что девушка провела в этом доме. Спектра так и уснул у неё на коленях. Уснул с более лёгкой душой, чем обычно. Он так долго хранил это в секрете, держал все чувства на замке, а сейчас наконец готов повернуть ключ до конца…
Глава 15 Медленный танец
За те несколько дней Спектре стало лучше, но он всё ещё был подавлен. Саре было приятно проводить с ним время, но парень её даже пугал своим ненормальным, для него, поведением – Спектра часто молчал, глядя в пустоту, иногда не слышал слов собеседника и выпадал из реальности. Но это было вполне привычное состояние для тех, кто терял близких. Нежелание разговаривать, мрачный вид, шутки про смерть – первый признак депрессии. Особенно это пугало Сару потому, что блондин очень часто шутил до всего этого или хотя бы чаще улыбался. Сейчас его было не узнать. Однако, это был всё тот же Спектра, любитель помогать «другим2, гений, ну и, на худой конец, человек, с которым произошло много плохого, но не отчаявшийся.
Время, которое Сара проводила со Спектрой, стало лучшим на протяжении всего её пребывания в «плену». Девушка теперь понимала Гаса, Грава, Волта. Они были правы на счёт Спектры. Всегда были правы.
И вот они снова сидели на кухне: Спектра за столом, а Сара на диване. Она смотрела на парня, поднимая мимолетно взгляд от книги. Блондин же снова потерял связь с настоящим и смотрел куда-то в сторону полок с книгами.
– Спектра… Спектра! Приди в себя уже!
Но блондин не отвечал, даже не моргал и всё также смотрел в пустоту. Тогда Сара поднялась и помахала книгой перед глазами парня. Тот пришёл в себя и недовольно уставился на неё.
– Тебе чего?
– Мне? Попробую объяснить… Хватит так пугать!
– Тебе не всё ли равно? – вздохнул Спектра, положив голову на руки. И таким образом, лежа на столе, парень продолжал думать. Сара тут же смягчилась и села рядом. Тот обиженно смотрел в сторону и не обращал на девушку внимания.
– Представь себе: нет.
– И почему же? Я же монстр, какое тебе до меня дело?
– Спектра… тебе самому не противно говорить такой бред?
– О чем ты?
– Почему ты называешь себя монстром?
– Я цитирую. Так же про нас вы говорите!
– Да, но… они же не знают. Люди боятся того, чего не понимают. Ты это должен знать, как никто другой!
– Это почему ещё?
– Вроде взрослый человек, а задаёшь такие глупые вопросы.
– Хех. У меня нет настроения задавать умные вопросы, да и ты вряд ли поймёшь.
– Ну перестань уже. Скоро вернётся Гас, мы вместе сядем и… – Сара осеклась. Спектра лишь закрыл глаза, чтобы немного успокоиться. Он больше не пылал яростью, но ему было грустно. – Прости.
– Иди. Поговорим потом, – вздохнул Спектра, не открывая глаза…
Возвращение Гаса Спектра едва заметил, поскольку шёл на кухню, как всегда посидеть и подумать. В комнате было невыносимо сейчас находиться, поскольку она была напичкана воспоминаниями об умерших братьях. На кухне тоже била в глаза ностальгия, но тут хотя бы он под контролем Сары, хотя возможно это даже больше минус, чем плюс.
В этот раз Спектра застал Гаса за столом. Тот поднялся с места, прервав беседу с Сарой, подошёл к блондину и крепко его обнял. Настолько крепко, как ему позволяли руки. Спектра улыбнулся, наверное, в четвёртый раз за всё то время, проведённое в депрессии.
– Спектра, мне жаль.
– Мне тоже, Гас.
– Я обещаю, я тебя одного не оставлю! Я не принесу тебе больше никогда боли, обещаю!
– Спасибо тебе. Спасибо. Может сядем за стол, раз пришёл, – тепло улыбнулся блондин. Саре тоже стало легче на сердце, глядя как он улыбается. Но отметив про себя, что она уставилась с улыбкой на блондина, девушка покраснела и опустила глаза в пол.
Когда троица села за стол, то слово на себя взял Гас. Он доложил, что увёл людей от больницы на много сотен километров, и что теперь до этого ужасного места никто не доберётся, поскольку просто не сможет его найти – сгорело почти всё.
Но потом беседа плавно перетекла в нечто более личное и задушевное, чем разговоры о людях.