Меня нашли школьники и тут же вызвали скорую помощь. Хе-хе, людишки… Отец тогда абсолютно перестал сдерживаться и… Он был врачом. Хорошим хирургом. И в той операции он… Кидман сделал что-то… Сделал множество надрезов в области сердца и… Я стал таким. Волосы потеряли цвет. Я стал таким же, как и он.
Поначалу всё было нормально, пока я не проголодался. Меня отправили в отдельную палату… Хе-хе. Они назвали это палатой. Даже забавно. Цвет глаз тоже изменился. Меня буквально покромсали и сделали чучелом. Столько швов… Держу пари, что сердце мне тоже не раз зашивали… Хотел бы я иметь каменное сердце, чтобы не чувствовать всё это. Возможно, я бы и не стал таким, если бы не эта любовь… Вот до чего она меня довела. Ужасное чувство… Когда ты сходишь с ума по человеку, это считается милым, а когда ты сходишь с ума из-за человека это уже действительно страшно. Я реально спятил в тот момент…
Я очень долго потом сидел взаперти в той палате. Где-то почти неделю. А потом пришёл Кидман с улыбкой на лице и заявил, что операция прошла успешно! Он был рад тому, что сделал из меня это! Кидман не знал, что мне стало хуже. Сердце, может, теперь и не беспокоило, но разум и всё остальное!.. Мне было ужасно плохо. Переливание крови делало только хуже, четвёртой отрицательной в мире не так много, а от других меня просто выворачивало наизнанку. Я был вечно голоден. Был в постоянных приступах ярости, из-за чего мне часто доставалось и мне вкалывали успокоительные чуть ли не литрами....
Я узнал, что таких, как я, ещё несколько. Каждому такому эксперименту присваивали номер, поскольку было сложно запоминать все имена. Включая меня, было таких не очень много – человек восемнадцать. Я был седьмым. И только пятеро выжило.
Когда я сбежал… Я был растерян… Моя мама умерла у меня на глазах, а я сделать ничего не смог. Мне никто не мог помочь. Я спрятался здесь, в лесу. Тот дом.... Где мы были раньше… Это дом моей семьи. Но я не мог туда вернуться где– то лет восемь. Было просто больно. А потом я набрёл на эту хижину, починил всё, достроил. Я многому научился за те несколько лет до прихода выживших. Надел маску, нашёл свою кровь и стал тем самым Спектрой. Кид Клэй умер в тот день, когда сделали операцию. Так как после неё «эксперименты» в основном забывали, что были кем-то другим, я взял себе это прозвище и под ним живу уже лет тридцать или больше. Я помнил себя прошлого. Так как увидел отца. Они… Они просто заставляли нас всё это забывать! Пытали до потери пульса, пугали и старались закрыть от нас наши же воспоминания … Если эксперимент вспомнит кем был, то его психике мало не покажется, по себе знаю, на это, считай, поставлена защита – сразу начнётся карусель из воспоминаний и пыток. Поэтому я никому из них не говорил даже их имена. Каждый год после побега следил за новостями. Каждый год наблюдал за больницей… Давал им имена. Так мы и жили, пытаясь не вспоминать прошлого. Вместе охотились, вместе веселились… Это было прекрасно. Я на время забыл то, через что мы прошли. Музыка помогала отвлечься. Чем громче звук, тем дальше от реальности… Я стал для них наставником, хоть Грав и был самым старшим по человеческим меркам, но он был абсолютно не против. Шедоув же был моей правой рукой, всегда. Вместе со мной воспитывал Гаса. Всегда был рядом… Но потом он изменился. Даже как-то назвал меня лгуном, но причины не объяснил. Так и ушёл… Знала бы ты, как это было тяжело для меня. Всё это. Я должен был улыбаться, делать вид, что в порядке, чтобы не страдали остальные…
– Ты не должен был этого делать. Это жестоко по отношению к тебе самому, – сказала Сара, положив ладонь на волосы блондина. – Они бы всё поняли, я уверена! Они же ведь тоже люди!
– Люди… Нет. Они были гораздо лучше, чем какие-то люди… И всё-таки… Почему моя семья должна страдать из-за ошибок людей? Почему я должен? Умер бы ещё тогда, и всё было бы хорошо…
– Не говори так!
Спектра перевёл взгляд на Сару. Та со всей серьёзностью смотрела на парня.
– Если бы ты умер тогда, плохо было бы всем!
– Сара… Если бы я умер тогда, проект бы свернули. Я уверен.
– Ты не знаешь. Никто не знает! Поэтому не говори так! Спектра, неужели ты будешь жалеть о том, что было сорок лет назад?
– Видимо, да.
– Ты же никогда ни о чем не жалел!
– Это ты так думаешь, – вздохнул Спектра.
– Раз так, то… Вот я не жалею о том, что встретила вас!
Эти слова повергли Спектру в шок. Конечно, ему было приятно это услышать, но так прямо… Сара не скрывала чувств, как и блондин когда-то. Как жаль, что тогда он так сильно обжегся, что теперь страдает из– за этого. Если здоровое сердце не выдержало тогда, то второго раза разбитое и искромсанное точно не выдержит. Он боялся снова кому– то доверить его. Один раз уже доверил, и вот результат.