- Хорошо. Попробуем начать всё с начала. Приходи в обед к нам, ты знаешь, где мы сидим. - Как ты умудрилась с ними познакомиться? – немедленно заинтересовался. Положила вилку и закрыла лицо руками. Просто слов нет, безнадёжен. Стоило его простить, и в тот же момент опять посчитал необходимым подчеркнуть моё низкое происхождение. Как его воспитывать?! - Перс, мы завтра начнём всё с начала – не отнимая ладоней - Не сейчас. Сейчас ты меня бесишь. Уходи, пожалуйста. Посидел, удивлённый. Встал, пробормотал: - До завтра, Гия. Ушёл. Слава богам.
От размышлений меня отвлёк голос Ривнеса: - Не помирились? - Не знаю – положила руки на стол – Обещала подумать. - Если тебе не хватает денег... - начал. Замотала головой. - Денег хватает, спасибо. - Значит, сама разберёшься. Придёшь к нам в воскресенье? Кивнула. Но решила уточнить: - А ваша супруга не будет против? - Не будет – заверил – Она тебя и пригласила. - Что вы ей про меня наговорили? – удивилась. - Не важно – улыбнулся – В шесть вечера, хорошо? Я заберу тебя отсюда.
Что он ей рассказал я и сама выяснила. Что я была проституткой. Как и его жена в глубокой юности. Он вытащил её из какого-то притона, некоторое время просто присматривал, не займётся ли прежним ремеслом. А потом сделал предложение. И вот уже почти двадцать лет живут душа в душу, как говорится. Четверо детей, старшая дочь в прошлом году вышла замуж. Печально то, что инфу о Гинье добыть оказалось так просто. Письмо главе стражи моего городка, и всё. И это не первый запрос, первый был от замначальника штаба. Вот радости-то ему было. Ручки потирал. И запросы будут продолжаться, уверена. Ничо, прорвусь. Если кого и жалко, так это Перса, как ни странно. Засмеют же беднягу. Ухаживал за проституткой, а она бесплатно не давала. Пожалуй, стоит ему признаться, пока не поздно. Ничем особым передо мной он не провинился. Или по быстренькому дать, и сам отстанет? Не, плохая идея. Чота не хочу уже ничего. Завтра сорву покровы, и будет ему счастье.
- Надо поговорить – сообщила своему типа кавалеру – Иди за мной на расстоянии. Перехватила его на подступах к столовой, специально ждала. И направилась к сейчас почти пустому учебному корпусу. Зашла в первый попавшийся лекционный зал, уселась на преподавательский стол и, не откладывая в долгий ящик, начала: - Как ты знаешь, с двенадцати лет я была полной сиротой. По глазам вижу, что не знал. Хм. - С двенадцати лет я была полной сиротой. У меня была бабка, но это я ей помогала. Догадайся с трёх раз, как я зарабатывала деньги на жизнь. Тормозит. Не может понять, к чему я привела его сюда и задаю глупые вопросы. Вздохнула. Ладно, разжую. - Я была проституткой, Перс. Ты знаешь, что недруги здесь у меня есть, правду они узнают очень скоро. А я не хочу, чтобы ты пострадал. Поэтому, для собственного блага, тебе лучше держатся от меня подальше. Конец сообщения. Спрыгнула со стола и прошла мимо него к выходу. Он остался.
Так, одно дело сделано. Теперь к псевдоподружкам. Признаюсь им, и можно больше ни о чём не беспокоиться, новость быстро разлетится по всей академии и далеко за её пределы. Займусь, наконец, тем, ради чего я сюда прибыла. А то устроила, блин, непонятные игры с мужчинами. Не с теми, и не там.
- Когда меня изнасиловали в первый раз, мне ещё не было тринадцати – рассказывала я раскрывшим рот девушкам истинную историю жизни Гиньи – Это случилось у меня дома, их было трое. Хорошие знакомые, думала. Потом они стали продавать меня другим. Но скоро пошли слухи, и мужчины начали приходить сами, предлагали деньги или продукты. Были грубы со мной, иногда били. Часто обманывали. Правда, Гинья довольно быстро сообразила, что плату надо брать не после, а до. И сразу прятать. А потом втянулась, и ей даже стало нравиться. Упрекать её за это нельзя, другой любви она не знала. Не успела узнать. Даже если бы её не убили, ничего хорошего девочку не ждало. Скорее всего, закончила бы в дешёвом борделе. Такие, как Ривнес, встречаются чрезвычайно редко. - Какой ужас – пробормотала Рина. - Потом ко мне пришёл городовой – продолжила - потребовал обслуживать его и дружков бесплатно, иначе обещал посадить в тюрьму. Так я и прожила два года, потом не выдержала и сбежала. Зато, городовой прикрыл Гинью от сутенёров, она могла сама выбирать клиентов, назначать цену и копить деньги. Но деньги и стали причиной её смерти. Обе девушки ошеломлённо молчали. Посчитав задачу выполненной, я, с чистой совестью, приступила к еде. Но обломалась, вскоре последовали многочисленные вопросы. А мне не жалко, делилась чужим жизненным опытом, изредка разбавляя собственным. Удивительно, но никакого презрения или отчуждения я не чувствовала. Было сострадание, перемешанное с живым интересом. Но это, думаю, связанно с ещё рабочим аурным воздействием. Пройдёт.