По дороге я спугнула кошку. Позади меня свалился какой-то мусор. Мимо пробежала детвора, одетая в поношенные одежды. Они больше похожи были на оборванцев с улицы. У одного из мальчиков сбоку на рубашке был вышит узор синей ниткой, потемневшей от грязи. Я схватила этого мальчика за плечо. Поначалу он напрягся и приготовился к борьбе, но, когда увидел блеск медяка, замер в ожидании.
— Чем могу помочь, лирин? — поднял он вверх лицо. Я отпустила его.
— Знаешь, где лавка Петерса?
— У воды, госпожа. На три улицы вниз. — бросил паренек. Он получил свою плату и стрелой помчался вслед своей компании.
Старик Петерс использовал оборванцев для связи с клиентами. Как говорится, кто знает, тот всегда найдет. Вот и он делал все, чтобы отгородиться от лишнего внимания.
В городе было еще несколько точек, откуда можно было попасть в подполье, но мне удалось обнаружить только Петерса. И меня устраивал наш договор.
До дома, который указал мальчик было не так далеко. Водой обозначался колодец в старой части города. А нижней частью была северной стороной города. Без происшествий я добралась до нужного места. Все-также прячась по темным улочкам.
Звякнул дверной колокольчик и меня окутала пыль и глухая тишина. В помещении было много стеллажей, на которых что только не находилось: и музыкальные шкатулки, и древние клинки, привезенные с восточных стран. На полу стопками стояли книги, а под потолком висели туши животных, тусклые люстры и пыльные гобелены.
Из-за прилавка вынырнул тощий сгорбленный старик в поношенном сюртуке. При каждой встрече хозяин лавки вёл себя так, будто мы встречались впервые. Не знаю, были у него проблемы с запоминанием лиц или он настолько усердно шифровался. Возможно, на его практике были случаи из-за чего он так себя вёл.
— Добрый вечер, лирин. Что вас привело в столь поздний час? — начал распинаться старик.
— Мне нужны часы для любимого дядюшки. Слышала у вас был привоз из самой столицы? — проговорила я давно заученную фразу.
— О, кажется, вы ошиблись… — с сожалением начал продавец.
— Время не ждёт. — перебила я его. Черты добродушного лица заострились, придавая ауру хищника.
— Чем вы готовы заплатить? — посмотрел на меня мужчина, поверх оправы.
— Чем-то очень ценным. — ответила я и выудила из сумки пробирку с поблескивающими чешуйками и поставила на стол перед торговцем.
Раз в месяц у моей соседки, которая приходилась амфибией случалось недомогание. Из-за него она занимала ванную на длительное время. После каждого такого эпизода ванная оставалась в чешуе и отвратительной слизи. Поначалу я злилась за её неуважение и легкомыслие, но позже обнаружила отличный эквивалент оплаты, который отдавала ростовщику за вход на территорию черного рынка. Конечно для этого надо было покопаться в грязи, но что не сделаешь ради своих целей. Не отдавать же хозяину лавки свою кровь? Лишнего интереса мне было не нужно. Особенно от хранителя подполья.
Темные глаза хищно блеснули, а уголок потрескавшихся губ поднялся вверх. Петерс покрутил пробирку в руках. Рассмотрел содержимое под лупой, которую он выудил неизвестно откуда.
— Как всегда, чудесный товар, лирин. — поменялось не только поведение старика, но и манера речи: — Приятно с вами работать.
Лэр Питерс спрятал пробирку под прилавок. Вышел из-за него, крутя в руках ключ и, не дожидаясь меня последовал вглубь лавки. Чем дальше мы шли, тем меньше доходил уличный свет до узких проходов. Каждый раз, как старик вел меня через стеллажи к порталу в подполье, меня удивляло, что пол скрипел исключительно под моими ногами. Но долго мне об этом рассуждать не удавалось — мы быстро добирались до неприметной двери.
Старик Петерс развернулся ко мне. В руках у него блеснул порошок. Он взмахнул рукой, и я не смогла сдержать чиха. С помощью неё я смогу вернуться. Как ни в чем не бывало он отворил дверцу ключом и предложил войти в темнеющий проем: — Прошу.
В первый раз было до дрожи страшно вступать в портал, но в десятый всё это казалось обыденным. Я шагнула в темноту. Но вместо темных всполохов меня ослепило голубой вспышкой. Чего раньше никогда не происходило.
17
Сложно было удержать равновесие в первые секунды приземления. Вокруг царил людской гомон. В глазах плясали черные круги. Я протерла глаза и с опаской огляделась. Это был черный рынок — подполье, со своими узкими улицами между палатками и небольшими площадками перед более состоятельными дельцами. Жизнь в этом месте кипела в два раза сильнее. Приземлилась я не у книжной лавки, как обычно, а у главных ворот, через которые проходили странники, имеющие постоянный договор с хранителями подполья. Место постоянной текучки и проверки прохожих. Где мне не стоило попадаться на глаза. Что же удумал Петерс раз заслал меня к воротам? Неужели он продался кому-то? Или это просто новые настройки перехода и зря я развожу панику?