Указав на одну из дверей, Алесса пропустила Эву вперёд.
Внутри был приглушённый, почти интимный свет нескольких теплых ламп. Джо зажигал свечи на комоде около большой расписной чаши. Увидев их в сборе, он кивнул Эве и подманил ее поближе.
— Здравствуй, дитя, не бойся. Значит, ты новая подруга мисс Рой?
Эва помедлила, слыша, как Алесса заперла дверь и с безразличием ко всему вокруг достала новую сигарету.
Вздохнула.
— Можно и так сказать.
— И что же вас беспокоит?
Он обращался не к Эве, и она вновь промолчала, услышав за спиной;
— Она слишком... Аддиктивна.
— И что мне с ней сделать? Тоже попробовать?
— Нет. Проверь ее. Даже при том, что я сильно сомневаюсь, но это может быть особенный случай. Если ты помнишь.
Джо удивился, но его лицо прояснилось. Считав намек, он с энтузиазмом принялся готовить чашу.
— Дитя, руку.
Эва на всякий случай взглянула на Алессу, и когда та кивнула, подала свою руку Джо. Он подцепил среди многочисленных амулетов кольцо с выступающим заострённым элементом-когтем, надел его на большой палец и, крепко удерживая ее запястье над чашей, глубоко проткнул ее кожу.
Эва вскрикнула, но потом сжала зубы и просто терпела эту тупую боль. Ее кровь капнула, потом полилась тонкой струёй по ладони.
Голова начала кружиться, голоса затаились, напуганные, что ее, обескровленную и обессиленную, покинет жизнь, и им некому будет нашептывать свои мысли.
На прозрачной воде, сквозь которую виднелся восточный рисунок, появилась бледно-алая пленка — как сгустилось бы масло. Джо что-то нашептывал, не отрывая взгляда от результата, продолжая выдавливать из нее кровь. Алесса подошла ближе, не смея мешать, но явно напряглась от такого зрелища. Какой бы безразличной она не хотела казаться, все таки, ей не чужд вампирский голод.
Голова начала идти по новой, более широкой орбите. Ноги задрожали, пальцы совершенно похолодели и не слушались, а кровь все лилась и лилась тонкой струёй в центр блюда. Сколько можно? Эва попыталась высвободиться, но это было бесполезно, Джо впал в подобие транса, уронив голову, и держал ее руку так, будто окаменел. Ей в голову шли совсем нехорошие мысли.
«Эвелин».
Шепот звал и смеялся над ее наивностью.
«Тебе ничего не угрожает, пока ты рядом со мной».
«Мое сокровище».
«Мое солнце».
«Моя, моя, моя».
В этот момент ей показалось, что все лампочки и свечи одновременно мигнули, притихнув, и тут же возвратили исходную мощность.
Алесса тоже осмотрелась, поймала ее встревоженный взгляд.
Джо затих, завершая монотонное заговаривание, и ещё через какое-то время наконец выпустил ее руку. Отступив, Эва пошатнулась на каблуках, не понимая, что вот вот упадет, и Алессе пришлось ее подхватить. Пронзенное запястье Эвы теперь было в ее холодных пальцах. Она подняла ее руку и приложила рану к губам.
Эва судорожно вдохнула, погребенная под волной экстаза. По коже будто пробегали разряды, а голова оказалась в облаках. Эва утопала в черном бархате, объятая тьмой, обездвиженная судорогами бездонного удовольствия. Алесса — ангел, и спустилась с неба, чтобы вобрать ее любовь. Эва всегда была полна любви, и только они способны взять, вытащить, вытянуть ее из хрупкого тела, протащить по кровотоку голыми руками, разрывая сосуды, чтобы извлечь трепещущее сердце.
«Стой, милая».
«Вернись ко мне».
Эва перестала отдавать себе отчёт в окружающем. Она доверилась Алессе, и допустила, что та сдержит обещание и всё-таки ее защитит, а не съест. У Эвы все равно нет сил бороться. Только если Макс не покажется в дверях в своем лучшем костюме, чтобы спасти ее. От этих мыслей ее губы расплылась в улыбке.
«Эвелин…»
«Ты ведь любишь меня?»
От этих чувств и ощущений тяжело отказываться, практически невозможно, но она должна. У нее уже была серьезная причина сделать нечто подобное. Тогда же, когда ее сердце разрывалось от ненависти и презрения.