— Разлад души и разума, дорогой Макс. Дай нам пару минут.
Эва вскрикнула, получив удар невидимой плетью. Отгородилась руками, отступая прочь, оступилась и рухнула, чувствуя, как по всему телу расцветают огромные синяки. Попыталась отползти от него, но конечности свело судорогой. Сжалась в комочек, пережидая натиск.
Встав над ней, Фридрих небрежно махнул, заставляя ее распластаться на полу.
— Что заставило тебя усомниться?
— Ерунда. Всего лишь настоящие человеческие чувства.
Совершенно не впечатленный, он издал хриплый смешок. Щелкнул пальцами, выкручивая восторг и ужас на полную. Эва скривилась, действительно проживая восторженный страх — но не перед ним, а той, что дала ей силы и повод противостоять ему. Когда оглушительный поток схлынул — отдышалась, прислушиваясь к биению сердца, пока он не решил его остановить.
— Не разочаровывай меня. Ты одумалась или начнем с самого начала?
Если дают паузу — надо это использовать. Но она не хотела исполнять его замысел. Прозрев и вновь почувствовав волю, ей было необходимо любой ценой выторговать себе крупицу автономии, пусть даже совсем ненадолго.
— Что на счет договора?
— Тебе нечего мне предложить.
— Нет, но я могу обменять свою жизнь на вашу.
Вальц презрительно фыркнул.
— И каким же образом между НАМИ вдруг может возникнуть равенство?
— Макс найдет способ обратить отравление и вылечит меня. Вам это тоже может пригодиться.
Его голос сочился ядом:
— Сильнейшие умы веками бьются над лекарством и не могут предотвратить распад тела. Сколько тебе осталось? В лучшем случае — лет пять. Не очень-то реалистичный срок для столь прорывного открытия.
— У нас получится. Со мной все постоянно идет не так, как вы ожидаете.
Он рассмеялся. Раскинул руки, не скрывая восторга от такой наивной глупости:
— Очаровательно! Слышал, Макс? Алый шатер или гроб! Ты согласен?
— …Да.
Эва переглянулась с ним, кое-как оправившимся от пыток. Растрепанные волосы, рубашка в кровоподтеках, лицо и тело в ссадинах — ему не хватало сил даже на мелкие восстановления? Но хотя бы взгляд прояснился.
Вальц растворился, как чернильное пятно в воде, тут же вновь воплощаясь уже перед Максом.
— Неужели ты и впрямь что-то обнаружил? Дай-ка взглянуть еще раз…
Он не церемонился. Одним махом выдрал из него память, как пленку с бобины киноленты, замерев и вникая в суть. Эва сжалась, пока Макс с хрипом и стонами перебирал ногами, силясь не заорать.
Наконец, Фридрих отступил.
— Любопытно… Может быть, из этого что-то и выйдет. Но времени недостаточно. Ты сам это понимаешь.
Макс прохрипел:
— Хватит для прототипа.
— Не пытайся никого впечатлить! Ты не сможешь в одиночку сделать то, что у поколений ученых не выходит столетиями.
— Пробужденная кровь уже не достижение?
— Это случайность.
— Это чудо, которое сотворил не ты. Умерь свое эго и позволь этому повториться.
— С недавних пор меня восхищает твоя наглость. Но я всё же напомню: на этой серебряной монетке — мое лицо.
— С ней все будет в порядке. Эва, слышишь? Вернёшься к нему, если другого выхода не будет. Хорошо?
Она кивнула.
Вальц колебался.
— Как же быстро вы спелись. Даже узами не перебить эту связь.
— На это ушло много времени. Просто ты живёшь слишком долго, чтобы придавать этому значение.
Фридрих закатил глаза.
— Пять лет пролетят как мгновение. Забирай свою Рецию и убирайтесь с глаз моих, пока я не передумал. А ты, девушка, — он склонился в притворном смирении. — Приходи, если решишь продолжить свою жизнь, полную чудес.
Опасливо обойдя Вальца по дуге, она освободила Максу руки и заставила подняться, подставив плечо и помогая доволочься до лифта. Двери закрылись, отсекая их от тихого жуткого смеха.
Привалившись к стене кабины, Макс дотронулся до виска, тут же одернув пальцы и поморщившись.
— Эва, я…
— Не надо. Поговорим в безопасном месте.