Холодный ветер чуть не снес их с дороги — было непросто тащить на себе едва передвигающегося мужчину. Извернувшись, Эва махнула проезжающим машинам, подзывая первое попавшееся такси. Практически запихнула Макса на заднее сидение и села рядом, поспешно захлопнув дверь. Молодой водитель-иммигрант в шапке оглянулся на них, надувая пузырь из жвачки.
— Куда едем?
Взвинченная до пика, Эва рявкнула:
— Не видишь, человеку плохо?! В больницу!
Часть 24
Побитые и уставшие, они ввалились в стерильный кабинет под «Бруклин Ветеранс». Адам с Эвой усадили Макса на стул. Мэри нагнала их с переносным контейнером с кровью для переливания, проложенной блоками охлаждающей жидкости, и поставила на стол.
Оба встали поодаль рядом с Эвой, пока Макс вгрызался во очередной пакет. Случайные мелкие брызги снова окрасили пол и белую стену. Главврач хмыкнул.
— Да не спеши так, подавишься. Так что случилось, Эванс? Выглядите, как герои плохого слешера.
— Слишком долго объяснять.
— Уж попытайтесь.
— В общем, — Эва покосилась на Онслота, но тот полностью сосредоточился на восстановлении ран и сил. — Я поддалась влиянию, стала приманкой и вынудила мистера Т. показаться, пока его не схватили.
— Его не убили на месте?
— Смысл был не в этом.
— А в чем?
Эва сделала паузу, подбирая слова.
— … Настроить меня против него, чтобы он умер от рук Эвелин.
— Какой-то другой Эвелин?
— Говорю же, слишком долго объяснять.
— Но ты… Эвелин этого не сделала?
— Наши с ней желания, наконец, совпали.
Игнорируя их недоумение, Эва пояснила:
— В последний момент мы заключили сделку. Теперь мистер Т. должен сделать лекарство от вампиризма за пять лет.
— Или?
— Или все повторится, но уже без поддавков.
— Все или ничего?
— Все или ничего, — Эва убрала руки в карманы.
Адам замолчал. Дождался, пока Макс не перестанет хлебать кровь.
— Что тебе понадобится? Только скажи, мы это достанем.
Мэри Сэведж приготовилась записывать, но когда пауза затянулась — оторвала взгляд от ежедневника. Макс сел ровнее, автоматически поправил воротник, провел по волосам.
— Мне надо подумать.
— Хорошо, — Адам кивнул. — Только думай быстрее. Это у тебя в сутках двадцать четыре часа на работу, а я, как и остальные нормальные люди, все же вынужден периодически спать. Это может замедлить доставку, если у вас каждая минута на счету.
Снова повисло молчание. Мэри задумчиво постучала карандашом по бумаге.
— Эванс, у тебя разве были поводы точить на него зуб?
— Он убил мою мать.
Мэри, как и Адам, воззрились на нее, потеряв дар речи. Эва оттолкнулась от стены, выпрямляясь.
— Вы не могли бы…
— Уже уходим, — не желая провоцировать еще большее напряжение, Мэри обвила локоть Адама и потащила в коридор. Тот противился по первости, но вскоре сдался.
— Сейчас?! Они ж друг друга грохнут!!
— Это не наше дело.
— В МОЕЙ-то больнице??!
Дверь захлопнулась за ними, заставив стены дрогнуть.
Эва продолжала стоять поодаль, не спеша инициировать разговор. Как будто делая уступку и предоставляя это право ему, но Макс тоже молчал, глядя куда-то в задумчивости, близкой к прострации. Вынужденно поднял на нее глаза, когда она в три быстрых шага сократила дистанцию и влепила ему пощечину.
— За то, что держали меня за полную дуру и не рассказали все сразу.
Макс оторопело коснулся щеки. Эва добавила:
— Не отмалчивайтесь теперь!
— Я не могу изменить прошлое.
— Никто не может. Я об этом не прошу. И ваше раскаяние мне тоже не нужно.
Она шагнула назад, накрыв рот и нос ребром сомкнутых ладоней, собираясь с мыслями. Ей следовало бы его ненавидеть — по иронии, единственного, кто способен ей помочь. Эва попыталась вчувствоваться в мутную глубину своей души, но там оказалось больше пустоты, чем горечи. Видимо, слишком устала, чтобы все это осмыслять.