— Хватит…
Голос настолько слабый, как будто чужой. Не в силах оттолкнуть или взять Алессу за плечи, Эва попыталась вернуть хотя бы сознание. Фокус все время ускользал в сторону ощущений, усиленных веществами, как будто ее снова стиснуло толпой в переполненном клубе и множество ладоней шарит по ее телу, не позволяя сделать ни шагу.
— Лесса…
Джо сказал что-то Алессе, та отняла руку Эвы ото рта и ответила ему с недоверием. Интересно, у Эвы сейчас такие же глаза, как были у той девушки в туалете? Это надолго? Сколько ещё ей осталось?
Вопросов не становилось меньше, а возможные ответы казались теперь... Такими бессмысленными.
***
Если бы кто-то сказал, что ночь закончится именно так, вряд ли бы она сунулась из дома даже под угрозой расправы.
Эва лежала в собственной постели дома, не помня, как приехала, как шла до двери и через комнаты. Тело размякло и разваливалось, оно разомлело и не поддавалось уговорам собраться, игнорировало любые призывы действовать. Оставалось только закрыть глаза и пропасть во снах, надеясь, что это будут не кошмары. Она сделала глубокий вдох, чтобы начать медитацию, отвлечься и уснуть, но вдруг почувствовала, что падает. От резкого движения ногу почти свело судорогой. Поймав баланс безопасного положения прежде, чем болевой пик случился, Эва выровняла дыхание.
Железо. Нужно налечь на печень. Виноград. Гранатовый сок. Зерна в полупрозрачной пленке лопаются на зубах, рот наполняется слюной. Язык скользит по шее, приближая поцелуи.
Не позволяя опомниться от сладостной неги, ледяная хватка снова потащила ее во тьму забытья.
— Ты что, заболела?
Папа опирался на факты, а потому не нуждался в ответе. Градусник подтвердил его опасения, и это дарило Эве повод не вылезать из постели ещё какое-то время, восстанавливая силы и изгоняя из организма остатки веществ. Каждый раз, когда ее атаковали мысли о клубе, ритуале и финале той ночи, она гнала их прочь, сильно встряхивая головой. В моменты, когда вытрясти их не удавалось — утыкалась в подушки и глухо, но громко и протяжно выла.
Они ведь рано или поздно увидятся в классе.
Почему-то предстоящее столкновение с Алессой тревожило ее в разы сильнее, чем с Максом: даже на фоне того, что она вспомнила об их частых контактах. Подметив такой ход мыслей, Эва собралась и намеренно сфокусировала на этом внимание. Важно было другое: теперь встретиться с Максом было гораздо страшнее. Если он снова спросит, в чем дело, снова заставит ее душу рассеяться на молекулы, что ей ответить под таким напором? Это не может быть правда, но все ещё должно походить на реальность.
Обсуждать это с Алессой ещё более глупо. Что она может предложить? Да и ей, скорее всего, будет все равно.
Можно было бы просто не попадать в неудобные ситуации. Пока она «восстанавливается» дома, она в безопасности, но ведь ничто не гарантирует, что все разом оставят ее в покое.
***
В камине мирно трещали узкие бревнышки, медленно и неумолимо распадаясь на угольки.
— О, ты обожала слушать их споры. Давай поедем вместе, как в старые добрые?
Сидя в кресле, папа делал пометки в научном журнале. Закладки-ярлычки покоились на приставном столике, как и чашка остывшего кофе. Эва в пижаме сидела рядом в таком же кресле, подставляя ноги мягкому теплу огня.
— Не знаю, пап. Это ведь скука смертная. Да и что там слушать, не будут же там нобелевку вручать.
— Ох, если бы только нобелевка, как ты выразилась, имела значение, цивилизация и особенно медицина мигом бы скатилась в каменный век.
— Ну не настолько…
— Уж скорее решает регулярное финансирование. А фармацевтические компании не упустят возможность выставить себя в наилучшем свете. Поэтому так важно…
— …обмениваться находками и опытом, да.
— Уже не говоря о том, что это прекрасно дополнит твое обучение. Что у вас ведёт мистер Т.? Ты его не расстраиваешь?
Такая формулировка в контексте ее «измены» кольнула особенно сильно. Но, объективно, во время обучения у Макса не было любимчиков.
— Нет, пап, у меня хорошие оценки.
— А чувствуешь себя как? Голова не кружится?
— Нет.
— Ну тогда тем более не вижу проблем.