Алесса щёлкнула зажигалкой. Дым ее сигарет уже стал чем-то настолько знакомым, что почти родным. Контраст белой руки и темнеющего неба с отсветами города напомнили о звёздах под балдахином. Это было на самом деле? Или все закончилось на ритуале, их объятия ей приснились, а недельный отходнях на самом деле был всего лишь следствием кровопотери? Эва почувствовала, как горят щеки, как из внутренней пустоты безразличия и страха навострил уши задушенный восторг. Насколько глупо было бы просить повторить это напоследок? Неловкость вернулась.
— Ну так, что… Расколдуешь меня? Чтобы все было, как прежде?
Демонстрируя готовность, Эва сняла кулон с шеи и подала ей. Ал взяла. На этот раз не было ни размашистых красивых движений, ни жестов, только едва заметный алый отсвет в сжатой ладони.
Все ещё чувствуя себя не в своей тарелке в этой паузе перед «нормальной» жизнью, Эва ободряюще улыбнулась:
— Теперь никаких нарушений протокола. Сможешь выдохнуть, отделавшись от свидетеля. И я перестану чувствовать себя по-дурацки на каждой лекции по химии. Вот облегчение!
— Мгм.
— Жить в одном мире с вампирами, может, и прикольно, но все же слишком травмоопасно. Вы, наверное, и не вампиры, а скорее алхимики, открывшие секрет бессмертия в крови? Нет, не отвечай. Я же все равно забуду, проще и не знать.
Ал игнорировала все вокруг, что само по себе было не удивительно. От волнения и неловкости Эва уже не могла остановиться.
— Спасибо, что присмотрела за мной. Не думаю, что мы останемся хоть в каких-то отношениях, но мне кажется, что ты лучше, чем хочешь, чтобы о тебе думали. Я боялась тебя сильнее всего на свете, а сейчас... В общем, ты очень крутая. И красивая. Ха, если бы я не знала, что сейчас обо всем забуду, не решилась бы сказать это вслух! Боже, как неловко…
Молчание затянулось. Что-то было не так. Склонившись, Эва увидела в ее лице нечто гораздо страшнее презрения, осуждения или агрессии.
Замешательство.
Алесса сняла очки, практически сорвав их с лица, и посмотрела в глаза Эвы:
— Спи.
Что-то инородное внутри разума принуждало ее закрыть глаза и отрубиться, пыталось обмануть чувства, но этого не происходило. Удивлённая, Эва прислушалась к своим ощущениям. Она почувствовала что-то похожее на сопротивление воды в бассейне, когда отталкиваешься от стенки. Это произошло само собой, как будто ее собственная воля окрепла и не задумываясь сбросила путы прежде, чем ее попытались обездвижить.
— Я… Не хочу. Прости, но… Нет. — Как по-идиотски. Она действительно чувствует вину за то, что не поддается чужим чарам?! Эва мысленно одернула себя, но было слишком поздно и нелепо. А как следует вести себя в подобных обстоятельствах, поднимать панику?!
Алесса тоже не знала. Она нахмурилась, в глубине ее взгляда заискрились алые угольки.
— Спи, — повторила почти в упор. Эва отпрянула, почувствовав в ней что-то неладное, неестественное и опасное. Вампиры внушали ужас, когда хотели — холодная непоколебимость Алессы вдруг стала мрачным предзнаменованием гибели. Совсем как наблюдать за огнем, выходящим за пределы камина. Осознав, что не справится с обрушенным на нее гневом, Эва судорожно вдохнула и подняла ладони в примиряющем жесте.
— Давай попробуем как-нибудь по-другому? Я правда стараюсь…
— Это шутка?
— Нет…
— Есть что-то еще, что блокирует влияние?
— Нет же!
Алесса задумалась.
— В учительской. Что было в учительской?
— Я разве… О, подожди, — Эва мысленно перечислила события вечера. — Ты сказала позвать его, мы пришли, и вы, — она замедлилась. В памяти проступали образы Алессы, курящей у подоконника. Макса, стоящего позади, придерживая Эву за плечо. Она помрачнела. — Твои «управляющие» подозревают, что он проводит какой-то эксперимент вне их ведома. На мне. Но он сказал, что это ерунда. Ах, это объясняет…
Она думала, что он действительно заботился о ней, не позволяя ничего помнить для ее же блага.
Алесса с подозрением наблюдала за тем, как Эва села ровно и, дрогнув, с улыбкой запрокинула голову. На ее лице виднелись мокрые дорожки.