Он был первым преподавателем на первой лекции, которую она слушала в колледже. До сорока, в светлом костюме, он казался исследователем, отлучившимся с научной конференции, где рассказывал о своем невероятном открытии, и заглянул в аудиторию буквально на пять минут, чтобы дать эксклюзивный комментарий по теме их сегодняшнего занятия. Блестящий специалист, он будто попал сюда из совсем другого мира — совсем как Эва, что вырвалась из стен родного дома и объятий встревоженного отца.
Макс увлеченно разбирал тему. Эва сосредоточенно конспектировала. Алесса смотрела ей в затылок — почти не моргая.
Алесса Рой была непостижима. Она вызывала беспокойство, но не проявляла к ней открытой враждебности, не была ей врагом, поэтому казалось, что все нормально — она же не делала замечаний, не задевала и не касалась ее вещей. Просто не обращала внимания и игнорировала существование всех вокруг, изредка удостаивая своим фирменным взглядом. В эти моменты хотелось затаиться, оборвать фразу и снова обдумать ответ, чтобы начать сначала, на этот раз правильно и более уместным образом. Или переделать фразу так, чтобы она стала совершенно не стоящей внимания, и темно-карие, почти алые глаза не уничтожали ее на месте, обвиняя в первородной тупости с рекомендацией покончить с собой.
— Это совсем не уникальное явление, — Макс отряхнул руки от мела и присел на краешек учительского стола. Алесса что-то решала у доски — как всегда, молча. Как всегда, идеально. Эва пыталась решать самостоятельно, но иногда упускала детали — суетливость вела к невнимательности, тогда же начиналась и неуместная спешка, и все неумолимо валилось из рук. Отчаявшись, она подняла голову, увидела элегантное решение в пару строк — и Алессу, что возвращалась на место по ее ряду. Приближающуюся к ней. Минующую ее стол.
Эва замерла, не дыша, дождавшись, когда Алесса пройдет мимо. Казалось, что она увидела все неловкие ошибки и одним взглядом приравняла к грязи. Сердце у Эвы в эту секунду тоже замерло — чтобы не спровоцировать лишнее недовольство еще и неуместным стуком.
Нет, она надумывает.
С чего бы Рой было до нее дело?
***
Черные круглые очки, бледная кожа, темные волосы, черное платье — сдержанный деловой стиль с белоснежным воротником. Черной казалась даже ее дорогущая брендовая сумка — пока лакированная поверхность не ловила блик, чтобы проявиться глубоким винным алым.
Алесса Рой не привлекала внимания — больше, чем это необходимо. Во многом она была лучшей — это признавали. Во многом, но не во всем. Клятую физкультуру по негласным правилам было принято прогуливать, или по крайней мере предоставлять разумное оправдание для отсутствия. У нее в справке — малокровие и сердечная недостаточность. Это в любом случае не помешает ей курить ни в туалете, ни во дворе, ни около стадиона.
Эванс в хорошей спортивной форме. Она делает, что скажут — отжиматься, пробежать, проскакать всю дистанцию попеременно то правым, то левым боком. Такая беспрекословная покорность смешила, умиляла, внушала пренебрежение и в некоторой степени даже смущала.
Если учитель скажет этой дуре отсосать у него, она возьмётся расстёгивать ему ширинку?
***
Эва убрала учебники на верхнюю полку своего ящика, перебрала тетради, убеждаясь, что ничего не забыла. Потом подхватила мешок со спортивной формой, закрыла створку — и встретилась с Алессой нос к носу. Ей с трудом удалось подавить испуганный крик.
Алесса молча смотрела на нее сквозь темные линзы круглых очков.
— Надо поговорить.
— ...Мне нужно переодеться, может, по дороге к залу?
— В кабинет 417.
— Прямо сейчас?
Кивок.
— Но тренировка...
— Не развалишься. Удивительно, что до сих пор не забила.
Это была экстраординарная ситуация. Вот уж насколько ей не хотелось персонализированного внимания, настолько же казалось диким самовольно отклониться от курса и пропустить занятие, где требовалась абсолютная посещаемость. Не допуская неповиновения, Алесса развернулась и пошла по коридору, к лестнице. Эва, чуть запоздав (шкафчик закрылся только с третьей попытки), нагнала ее на ступенях.