— Теперь я поняла, почему такая разбитая. Ему всегда было плевать. Наверное, это очень глупо, но какая-то часть меня продолжала… Не обращай внимание, я просто полная идиотка, — Эва тихонечко наклонилась и уткнулась в колени. Тяготящая пустота, томившая ее всю поездку, начала отступать, освобождая место разочарованию, стыду и горю отверженности.
Ал тронула ее за плечо.
— Эванс, — спросила, игнорируя ее состояние, совершенно не заботясь ни о чем, кроме своих задач. — Ты носишь линзы?
Хлюпнув носом, Эва замотала головой.
— От них голова кружится…
— Эванс, — с нажимом повторила Алесса. Эва почувствовала в ее интонации необычное напряжение, — что с тобой не так?
Осознание ужалило ее. Внушение не работает. Ни Ал, ни Макс не смогли заставить ее забыть. Эва начала дрожать, но совершенно не от слез.
— О, нет. Только не избавляйся от меня.
— Если поставишь наши секреты под угрозу…
— Я не, — слова не шли на ум. Естественно, ей хотелось клясться в преданности и своем смирении хранить все в тайне столько, сколько придется, но ей не хотелось, чтобы молчание и впрямь стало ее обязанностью. Было бы гораздо проще, если бы все получилось, а теперь ей придется… Привыкнуть к тому, что есть, и постоянно оглядываться, ожидая опасность?! Нормальная жизнь, столь желанная и почти обретенная, ускользала от нее тем быстрее, чем Эва приходила в ужас.
— Что ты будешь делать? — спросила она с опаской. Алесса думала. Перехватив ее взгляд, вздохнула.
— Я не буду тебя убивать. Пока. Но это все мне совсем не нравится. Про учительскую ты на время забыла, но это объяснимо. Он гораздо сильнее.
— Насколько странным будет спросить его?
— Нет. Предатель не должен ничего узнать.
— Тогда, ты говорила про другого специалиста. Кажется, Изабель? Она сможет помочь?
У Ал сверкнули глаза.
— Заткнись.
— Видимо, это тоже «нет».
— Должно быть что-то еще.
Стало трудно дышать. Эва выпрямилась, коснувшись шеи, как будто поправляла высокий облегающий воротник, и вспомнила свой сон.
— Эвелин… Очень давно, она ждала кого-то, кто выпустит ее из заточения.
Снова смотрит, как на спятившую. Ну хотя бы не оскорбляет вслух. Эва решила довериться инстинкту и продолжила:
— Они как-то связаны. Эвелин и Макс. Он должен знать ее. Ваши маги-ученые ведь уже существовали в викторианскую эпоху?
Алесса напряженно зыркнула на нее, не выдавая чувствительную информацию, но Эва чувствовала, что попала в область цели.
— Если у вас есть какие-то записи, архив, учебники, наверное, стоит поискать среди коллег Макса?
— Ты это знаешь или выдумываешь?
— Я не знаю, что я знаю! Вы слишком часто мутили мне мозги, чтобы я валила все на шизофренический бред! Ты спросила, было ли что-то еще: я ответила то, что пришло мне в голову. Откуда я знаю, что это мое воспоминание или чьи-то слова? Но ведь ничего другого у нас нет!
Дело в Эвелин, она чувствовала это. А еще чувствовала бессилие хоть как-то аргументировать свои догадки.
Порядком устав от этого разговора, Алесса сдалась.
— Ладно. Попытаюсь найти. А ты помалкивай.
— Знаю.
Вернув кулон Эве, Алесса встала, добавив из-за плеча:
— Столкнешься с ним снова — не смотри в глаза.
— Поняла…
Стало совсем темно. Силуэты статуй и обелисков слились в черные пятна огромных кустов и участков леса. За всеми этими волнениями и разговорами Эва как-то позабыла, где они находятся. Алесса смахнула стакан со скамьи и пнула, отправив в темноту.
***
Эва держалась за прутья клетки и всматривалась в тени. Толстое, ржавое железо холодило кожу, но было спокойнее ощущать хотя бы такую опору. Она застыла от испуга, когда прямо перед ней во мраке возникли желтые огоньки чужого лукавого взгляда.
— Кто вы?
Две бледные ладони схватились за прутья прямо над руками Эвы, но с другой стороны. Вблизи можно было рассмотреть детали наряда незнакомки: длинные рукава потрепанной сорочки, жемчужные пуговицы вдоль боковых швов, высокий воротник до самого подбородка.