Едва ли так думала только она одна.
***
Хлынув из крана, вода била плоским водопадом, спадая и закручиваясь в длинной мраморной раковине. Смочив пальцы, Эва аккуратно промокнула лоб и виски. Почему у нее столько проблем? Разве нельзя вести себя нормально, как ни в чем не бывало, не позволяя стыду и паранойе чуть что тут же пробиваться наружу?
Она подняла взгляд на свое отражение. Контурный свет ударил в зрачки, ослепляя, так что пришлось зажмуриться и дать себе привыкнуть. Красноватый сквозь кожу век, теплый свет стал алым.
Ее не должно было здесь быть, это просто совпадение — случайное предложение папы, которое она неосторожно приняла, надеясь провести с ним время, а теперь жалела. С другой стороны, с чего бы ей чувствовать себя не в своей тарелке? Она ведь не напрашивалась на все сверхъестественное, что происходило вокруг нее! Макс и сам шифруется, выполняя какие-то свои дела. Тогда почему она так испугалась?
Эва выдохнула в собравшуюся в чаше воду, жалея, что не может окунуть туда голову и проораться. Усмехнулась, представив, как объясняет свой вид и экстренно сушит волосы под феном для рук. Безумно! Как раз в ее стиле. Стоило обзавестись запасной личностью, непоколебимой и бесстрастной, как Алесса, чтобы надевать ее маску, как только что-то угрожает выбить основную из колеи. Не быть грубой или бесчувственной, просто… Спокойной и устойчивой. Да. Именно такой Эва помнила маму — в полном контроле своих эмоций, вежливой и жизнерадостной, но всегда готовой отстоять себя или защитить любимых. А кто защитит папу от вампиров, кроме Эвы?
Такая линия размышлений быстро помогла обрести опору. Даже если ей было не по себе от присутствия здесь, от появления Макса, это все меркнет перед страхом потерять все, что у нее осталось — пусть здравый рассудок и не входит в этот список.
У двери она встретила китаянку, тут же рассыпавшуюся в извинениях, и ответила ей на диалекте, который знала, принимая удивленный взгляд и освобождая ей путь. Ничего не случилось. Все в порядке, и у Эвы здесь своя роль — стоит придерживаться ее и дальше.
Она нашла папу, примкнувшего к новой группе, и встала у его плеча, не мешая разговору, но давая понять, что вернулась. Было проще держать что-то в руках, в этом помогал бокал с пушнем. Казалось счастьем просто стоять рядом и не думать об ответах, прислушиваться к умным фразам и специфически-тонким профессиональным шуткам. Не быть в центре внимания, а с комфортом пребывать в уютной тени, под защитой и мудрым покровительством. Майкл Эванс был приятным и чутким слушателем и собеседником, хоть и невероятно уставал от подобных вечеров, после которых надолго замыкался в себе и на работе. Положение обязывало прикидываться экстравертом, когда того требовали связи и договоренности. Делая крошечные глоточки пунша и смеясь вместе с остальными над очередным анекдотом, Эва почти забыла о том, как была напряжена еще недавно — будто получилось перейти в другую, более подходящую форму. Кто-то оторвался, чтобы взять новую порцию напитков, и открыл им вид на зал: Адам подошел к Мэри, явно чем-то приободренный, и отдал новое распоряжение, на что она ответила напоминанием, вновь поправив очки. Вдоль позвоночника снова пробежал холодок. Если Адам освободился, где же теперь…
На месте прошлого собеседника теперь стоял Макс. Майкл Эванс радостно пожал ему руку, приветствуя. Эва сжала ножку бокала, но заставила себя улыбнуться.
— Я буду танцевать с вашей дочерью, — констатировал Макс, взглянув Эвансу в глаза.
Вздрогнув, она склонилась к отцу.
— Пап, может мы лучше…
— Само собой, — он выхватил ее напиток, вложил руку Эвы в протянутую ладонь и подтолкнул дочь вперед, а сам с подбадривающей улыбкой отступил к столам. Макс провел по ее коже и перехватил выше, за запястье, рассматривая ее пальцы в какой-то меланхолической задумчивости.
Как отказаться, не поставив никого в глупое положение? Не найдясь, что сказать, Эва отвела взгляд и молилась, чтобы вежливого молчания оказалось достаточно. Он плавно, но неожиданно потянул, чтобы заставить ее шагнуть ближе, почти врезаться ему в грудь, прильнуть на совершенно неприличной дистанции. Растерявшись, Эва втянула голову и почувствовала тяжесть его руки на плече, направляющую ее движения, выводя в угол свободного пространства.