— Простите, но не стоит, я совершенно не умею…
— Это двадцать первый век, — он взглянул на нее сверху вниз. — Теперь никто не умеет танцевать, только если он не профессионал.
Он поднял ее руку так, чтобы ее ладонь лежала на ребре его ладони, приобнял за талию, позволяя опереться на него, и покачивался в такт музыке — оставалось только едва-едва перешагивать, чтобы органично вписаться в движения. Эва сосредоточилась, слушая композицию и ориентируясь по его ногам и гостям вокруг, чтобы не оступиться, а также случайно не пересечься с ним взглядами.
— Тебя не было на занятиях.
— Плохо себя чувствовала.
— Ты была вместе с Рой?
Алесса тоже не появлялась? Наверняка вела свое расследование. Следовало прикрыть ее, сказав да, вот только именно их коллаборация, скорее всего, и вызывала его тревогу.
В конце концов, вряд ли бы Алесса сделала для нее то же самое.
«Без понятия, сэр. На самом деле мы не часто общаемся,» — хотела ответить Эва, все еще обращенная в сторону, вот только озвучила совсем другое:
— Держи меня крепче, Макс.
Он взглянул на нее с изумлением. Бережно, но гораздо сильнее сжал ее руку.
— Эвелин…
— Не отвлекайся. Не хватало еще споткнуться.
— Ты не должна была возвращаться.
— Я буду там, где захочу и сколько захочу.
— Все закончилось.
— Ты сам знаешь, что нет. Сложно поддаваться обману, когда видишь все собственными глазами, да?
Эва посмотрела на него и улыбнулась — совершенно не желая этого. Фразы сами приходили ей на ум и сразу же воспроизводились, будто в ней заменили пластинку. Даже интонации отличались от ее привычных, а голос стал ниже. Такой же, как у призрака из снов. Казалось естественным вести себя именно так — и никак иначе. Ее сознание как будто замерло над обрывом и наблюдало бездонную бездну, тут же перехватившую контроль.
— Макс, он знает. Больше нет смысла прятаться.
— Вернись.
— Я первая его найду.
— Эва, вернись ко мне!
Его глаза… Засияли. Холодное, прекрасное зимнее солнце. Эва потянулась к нему, пока бездна оплетала и утягивала ее на дно. Тьма заволокла все и обернула ее тело, как пеленание мумии, ослепив, оглушив и обездвижив. Плотные тени плыли во мраке, подражая движениям танцующих пар, шурша объемными юбками и скользя по блестящему паркету. Черное на черном, блестящие стекла в высоких решетчатых окнах, отороченные тяжелыми бархатными гардинами.
Ее партнер, погруженный во мрак, продолжал прижимать ее к себе, но теперь улыбался совсем иначе — рот вычерчивался заметной линией, подобно чеширскому коту.
Эва сжала пальцы на его плече, ощущая шерстяной рукав костюма.
— Опять вы? Сон наяву?
— Что есть сон? Желания бессознательного, воспоминания души.
Танцующие фигуры расступились, образуя полукруг. Это больше походило на отработанный театральный номер, каждый из многочисленных силуэтов точно знал свои позиции. Она обратила внимание, как сама движется вместе с тенью, танцуя, и это кардинально отличалось от простых покачиваний в такт музыке. На фоне играл целый духовой оркестр и, кажется, клавесин?
— Это… Случилось в прошлом?
— Не спеши. Сейчас начнется моя любимая часть.
Другие люди, другое место и время. Она двигалась сообразно ему, тело само следовало нужным па, но, осознав, что на самом деле те ей незнакомы, Эва растерялась, тут же сбиваясь с ритма, обрушивая последовательность шагов.
Тень подхватил ее на руки, приподняв и кружа над полом в опустевшем центре, а потом усадил на стол перед собой, провел по лицу и отклонил ее голову, склоняясь к ее шее.
Эва подняла колени, прижимаясь к нему, дурея от подступающей волны сверхъестественного счастья. Он провел по ее подбородку, опускаясь к ключице, и толкнул в центр груди, опрокинув на спину. Тихий смех снова звучал в ее голове, все тело похолодело от внезапной судороги. Держа ладонь на ее лице, он провел большим пальцем по нижнему ряду ее зубов, задержавшись на клыке. Эва укусила, не зная, сколько усилий потребуется, чтобы намеренно пронзить кожу, но не особо заботясь о том, что причинит ему боль — намеренно напрягла челюсть, чтобы разжать и высвободиться было труднее.