Его это забавляло. Не пытаясь отнять руки, он взял ее за нижнюю часть лица и подтащил к себе, нависнув над ней.
— Пей столько, сколько захочешь.
Чувствуя первозданную сладость на языке, Эва сосредоточила все силы на том, чтобы не проглотить это.
— Ну же, Эвелин, — он заставил ее запрокинуть голову. — Это уже произошло. Не стоит сопротивляться. Ты же так хотела отомстить.
Эва вцепилась в его руку, царапала и отбивалась, пытаясь высвободиться, на что он снова умиленно засмеялся.
— Это потребует большего усердия. Ну же, выпей и покажи, на что ты способна!
Соблазн был сделкой с дьяволом. Эва ослабила хват — от напряжения свело челюстные суставы, и сплюнула все, что было во рту, прямо в него. Красное пятно на черном силуэте, нахлестывающие друг на друга текстуры, как в театре теней.
Не особо впечатленный, он сжал ее шею, одной рукой пришпилив к столу.
— Ты станешь послушнее — со временем. Это уже случилось. Прошлое невозможно изменить.
В янтарных глазах пылал зловещий огонь. Центр марева, подвижный и дикий, сиял, как раскаленный металл, сжигая кожу и мышцы, обнажая все до костей. Эва задохнулась от боли, слыша крик, ставший слишком знакомым.
«Он гораздо старше, и поэтому сильнее».
«Ты — зеркало, ускользнувшая память ее души».
«Не смотри, не смотри, не смотри ему в глаза»
Часть 8
Пробуждение потребовало нечеловеческих усилий. Было все еще больно, но это был сон, просто очередной глюк сознания, который пройдет, как только она вернет восприятие под контроль. Как бы ни было страшно снова окунуться в кошмар, Эва сосредоточилась на своем теле: пошевелила пальцами, чуть двинула руками, поворот кистей, сгиб в локте. Зрение тоже возвращалось, сквозь кожу век проступал красноватый свет, но она не спешила открывать глаза, чтобы сразу же не ослепнуть. Коснулась деревянной спинки стула, на котором сидела — хорошо, значит, она не рухнула без сознания, как сегодня днем в клубе. Однако, все еще не знала, что именно случилось в период ее… Отсутствия.
— Я в порядке, — сказала негромко, чтобы услышать собственный голос и убедиться в верности ощущений. — Я в порядке. — Провела по ногам и почувствовала ткань темно-синего маминого платья. Точно, это она. С иллюзиями, накрывающими невероятной достоверностью, никогда нельзя быть уверенным…
Это одна из офисных комнат, с тем же панорамным окном, что и в зале. Позади закрылась дверь — оглянувшись, Эва увидела Макса. Хочет опять манипулировать ей? Она опустила голову, разглаживая несуществующие складки на ткани.
— Прошу прощения, я… Была не в себе? Не знаю, как это объяснить.
— У меня есть пара гипотез, — он подвинул стул, чтобы сесть перед ней. Эва отгородила глаза ладонями, делая вид, что давит на виски. Его голос был совсем близко:
— Посмотри на меня.
— Нет! — она замотала головой, но вспомнила, что повод должен быть убедительнее. — Мне так стыдно, что вам приходится тратить на меня время и силы... Напридумывала, что важна вам, забыла свое место…
Что она несет? Ей захотелось хорошенько себе вмазать. Только вернувшись, в момент паники она не успела взять себя в руки, и в ней говорила… Обида? Те же чувства, что накрыли ее на кладбище, когда она вспомнила, что он отвечал Алессе. Как он говорил о ней.
Заткнуться. Просто молчать будет единственным правильным вариантом.
— Эва, все не так. Пожалуйста, не прячься, я не собираюсь тебе ничего внушать.
Она опешила, но не спешила убирать руки.
— Вы сразу все поняли?
— Я видел достаточно, чтобы заметить разницу. Вы разыграли неплохой спектакль. Даже немного жаль, что я был единственным зрителем, знавшим либретто.
Он знает. Этот цирк теперь совершенно неуместен, но о с другой стороны — он так только говорил. Вдруг это уловка?
— Я… Не знаю, могу ли вам верить.
Было слышно, как он коротко выдохнул.
— Что ж, я это заслужил. Рой знает, что ты теперь не поддаешься? Из всех, кто мог бы провести инструктаж — это самая вероятная опция. Как далеко вы зашли?