— Не понимаю, что должна ответить на такое…
— Я бы предпочел правду, но ты вольна и отказать мне.
Теперь-то, когда она больше не поддается, приходится относиться к ней бережнее. Было приятно наконец-то почувствовать себя полноценным участником разговора вместо того, чтобы каждый раз отдуваться, как случайному нежелательному свидетелю. Притворяться, что ничего не случилось, тогда как от знания сводило зубы. Почувствовав толику контроля — хотя бы над собственной позицией и вариантами ответа — происходящее придало ей уверенности, но что-то в глубине ее души зловеще заклокотало. Решив, что большая часть карт все равно раскрыта, Эва выпрямилась, сев ровно но глядя в сторону окна.
— Почему вы такой, — у нее задрожал голос из-за чего-то, близкого к презрению. — Почему бы вам просто… Не заставить меня, как делали обычно?
Он хотел что-то сказать, но сделал паузу. Эва вздохнула.
— Меня принято считать нестабильной. Я многие годы провела в изоляции и на сильных препаратах, а потому никто не поверит моим шокирующим открытиям о теневом обществе вампиров-ученых. Скорее, поверят вам или кому угодно в администрации любого исследовательского центра — там ведь много таких же, как вы? Я — никто, и понимаю это, но я не хочу умирать раньше времени. Раз все развернулось таким образом, вы должны мне объяснить, — она быстро взглянула на него, убеждаясь, что он слушает, — поэтому вы выбрали меня? Из-за моего… Сумасшествия? И кто такая… Та Эвелин?
Макс задумался, взвешивая свою позицию. Разумеется, она требовала слишком много, но кто, как не он сможет внести ясность, не ссылаясь на догмы их общества? Он начал с осторожностью:
— Ты простишь мне небольшое отступление? Так как это знание из разряда наших тайн, буду рассчитывать на твой навык их хранить.
Она кивнула.
— То, что происходит с тобой, не имеет определенного названия, но для удобства будем называть этот феномен «пробужденной кровью». Такая кровь для адептов — очень редкий и ценный ресурс.
— Вы не называете себя вампирами?
— Те самые вампиры перестали существовать еще в средневековье. Многие алхимики, рыцари и даже королевские особы посвятили себя изучению секретов вечной жизни. Было бы технически неверно называть производных существ точно так же.
Эва помолчала, осмысляя услышанное. Притворилась, что снимается в фантастическом фильме про ведьм, тамплиеров и философский камень, чтобы для самой же себя не звучать слишком глупо.
— Вампиры реально существовали?!
— В некотором смысле, адепты прямые наследники их сил.
— Вы тоже пьете кровь, бессмертны, только не боитесь солнца?
— Мистическая сила крови с каждым поколением на порядок слабее, чем была в стародавние времена. Солнце не помеха и не накладывает ограничений, а вот бессмертие… Здесь все сложнее. Старение тела замедляется до абсолютно незначительного темпа и поддержание жизни происходит за счет силы чужой крови. Настолько медленный метаболизм фактически продлевает жизнь, но адепты отнюдь не бессмертны. Ускоренное восстановление, сдерживание и исцеление болезней и опухолей силой, сокрытой в крови — да, но в какой-то момент тело начинает подвергаться разрушению. Это, тем не менее, дает колоссальный запас времени.
— И сколько же?
— Несколько веков.
— Ощутимо. С учетом того, что тело практически не стареет. По сути, это и есть бессмертие.
— Многих на пороге кончины преследует психопатическое желание продлить жизнь в вечность. Смерть рано или поздно настигает всех. Важно то, что останется после нас.
Он сидел рядом, глядя туда же, куда и Эва — на плывущие огни ночного города далеко внизу, трепещущие, как россыпь разноцветных бусин в ладонях. В тишине было слышно, как в зале, за стеной и офисными коридорами, все еще играет джаз, но Эве нравилось сидеть здесь и говорить с ним. Это ли не тень его влияния? Стоит ли ей опасаться этого спокойствия? В конце концов, кто он для нее на самом деле?
— Когда вы стали… Таким?
— В 1837.