Вопрос застал его врасплох. Либо он действительно не знал, что ответить, либо просто не хотел говорить — в его выражении промелькнула тень сожаления.
— Такая работа не оставляет места для личной жизни, — он покачал головой.
— Она сделала что-то ужасное?
Не дав никаких пояснений, он все же кивнул. Эва добавила:
— Я… Вижу это во снах.
Макс насторожился.
— Как долго?
— С недавнего времени — постоянно. Кто-то говорит мне продолжать идти, чтобы узнать правду. Пугающий голос. Жуткий смех, пробирающий до костей. Он снова говорил со мной, когда мы с вами танцевали.
Она привыкла думать, что немного не в себе. Но что, если все эти голоса, тревоги и видения — побочные эффекты чужой магии в ее крови? Что, если все таки есть способ избавиться от них, стать… Обычной. Никаких искажений, никаких препаратов, контролирующих ее жизнь. Любой, кто заболевает так же долго, осознает, каким недостижимым благословением кажется исцеление. Это дало ей предположение:
— Возможно ли сделать так, чтобы мои видения с ней отступили?
— Боюсь, что это не удастся прекратить медикаментозно или тем же внушением. Во всяком случае, ненадолго.
— Тогда, вы поможете мне… Найти лекарство?
Пауза была некомфортной. Она подразумевала невысказанные условия для того, чтобы сделка состоялась. Эва вздохнула, поникнув и опустив плечи. Кроме своей крови ей было нечего ему предложить.
Наконец, он сказал:
— Хорошо.
Эва сцепила руки. Проводить время с Максом, просто находиться рядом… Что бы ни случилось, это все еще заставляло трепетать.
— Правда?
— На это уйдет время, и тебе придется поучаствовать. Я не могу гарантировать, что все пойдет совсем без заминок, уже не говоря о результатах.
— Ну вы же не планируете держать меня в клетке, — пошутила она, но Макс никак не отреагировал, оставаясь максимально серьезным.
— Эва, — он коснулся ее подбородка, заставляя поднять лицо и взглянуть на него. — Я не допущу твоих мучений, но и ты никому не позволяй подкосить свою защиту. Даже мне.
Он говорил очень искренне. Стараясь процеживать через сито рассудка все, что он говорит, потеряв возможность манипулировать ей — Эва все равно хотела ему доверять. Поймав себя на этих мыслях, она отвернулась.
— Мне действительно угрожает что-то страшное?
— Это опасный и чуждый тебе мир, где никому нельзя верить.
— Значит, и вам я верить не должна. Алесса не доверяет вам, потому что вы изгнанник. Все эти интриги меня не касаются или я и так уже застряла во всем этом по уши?
— Все хорошо, пока Рой не сочла нужным привлекать к тебе излишнее внимание со стороны наставников. Видимо, Алессе тоже небезразлична сохранность твоей жизни — или просто слишком хлопотно будет объяснять твою смерть.
— Не думаю, что она хочет моей смерти…
— Как и я. Она пила тебя?
— …Да. Это дико?
— Никто не мог предугадать, что все сложится именно так. Ей, скорее всего, еще тяжелее этому сопротивляться.
Она вздохнула.
— Мне… Нужно подумать.
— Да. Так будет лучше.
Они немного помолчали, слушая музыку из-за стен. Папа, наверное, потерял ее — или наоборот, не заметил ее отсутствия, увлекшись общением с другими гостями. Думать о таком было немного обидно.
— Надо показаться отцу, сказать, что все нормально… Если вы не против…
— Конечно, — он поднялся и подал ей руку. Чуть замешкавшись, она приняла его ладонь и тоже встала. Макс дотянулся до выключателя — свет погас — но еще не успел приблизиться к двери. Очертания офисного кресла, стола, полок, скользящий свет ночного Нью-Йорка по оконному стеклу на мгновение сделал комнату похожей на сон.
— Сэр, — позвала Эва, и он замер, полу-обернувшись. — Если это возможно, вы не могли бы…
Он подошел ближе. Эва смотрела вниз, на острые кончики своих вечерних туфель, и увидела его лакированные ботинки, почувствовала аромат его одеколона и запах его кожи, от чего температура собственного тела порядком поднялась.
— Чего ты хочешь?
О, она знала, чего хочет. У нее перехватило дыхание, а сердце гремело, как безумный африканский барабан.