— Почему она согласилась?
— В начале записей Динч позиционирует ее, как помощника и ученика. Она сама вызвалась на это в процессе работы.
— И в чем состоял их научный интерес?
Ал указала на другой блок информации.
— Он рассчитывал, что так сможет продвинуть исследования о возможностях тела и трансформации.
— Типа как вампиры могли превращаться в волков и летучих мышей?
— Тут речь шла еще и о восстановлении. Адепты не бессмертны. Динч предположил, что физическое преобразование тела посвященного выведет «его искусственный вид» на новую фазу развития. Мол, человеческое тело слишком легко изнашивается, потому что не может полностью адаптироваться к течению магии крови, и поэтому душа, сплетаясь с ней, по истечении срока покидает бренную оболочку, обращая останки в пыль.
— Как-то слишком романтично для ученого-садиста.
— Многие старики продолжают верить в средневековые сказки, но концепция души в целом весьма сомнительна.
— В современной алхимии это так и не выяснили?
— Невозможно изучать на практике эссенцию, не подверженную контейнированию после высвобождения. Тогда бы существовали говорящие карты и книги.
— Забавная альтернатива — ты бессмертный, но веник. Или цветочный горшок.
Ал задумалась, перебирая листы с заметками.
— Наверняка такие попытки были.
— Успешные?
— Вряд ли они теперь смогут рассказать.
— Жуть какая…
Подойдя поближе, Эва склонилась над записями. Буковка к буковке, идеальный почерк — как и все в Алессе.
— Я еще не перевела и половины, — она перешла на чистую страницу. — Но общеизвестно, чем это все закончилось. В какой-то момент Эвелин не выдержала, обезумела и убила Динча.
Эва похолодела. Очевидно, что адепты-вампиры не чисты на руку и способны на многое. Мысль, что столь болезненные, искалеченные и жестокие воспоминания принадлежат не просто жертве, а неподконтрольной убийце, заставила ее схватиться за краешек верстака. Помимо имени, общего у нее и Эвелин становилось все больше и больше. Конечно, это еще не означало, что и руки Эвы в итоге будут утоплены в чужой крови. Правда ведь?
Переступив с ноги на ногу, она тихо спросила:
— Ее осудили?
— Каким-то образом она смогла сбежать и затерялась в Америке.
Наверняка помог Макс — но этой мысли Эва не озвучила. Ал собрала свои записи и постучала ребром, чтобы выровнять в аккуратную стопку.
— Когда влияние общества пришло за океан, и основные исследовательские центры переносили сюда, ее искали. Насколько известно, безрезультатно, — Алесса оперлась на верстак обеими ладонями и подняла взгляд на Эву, стоявшую рядом. — Так как же ты можешь быть связана с Эвелин Мунлайт?
— Я ее потомок.
Ал цокнула языком.
— Это невозможно.
— Сбежав, она каким-то образом смогла… Передать свою кровь последователю. Макс говорил об этом.
— Макс?
— … Я вспомнила, что он упоминал про маловероятность случившегося, но допускал, гипотетически.
Каким бы клятым предателем ни был Максимильян, Ал знала о его происхождении и опыте. Получается, это ссылка на достаточно авторитетный источник.
— Сомнительно. Но это подождет. Прежде, чем заняться свойствами твоей крови, мне нужно взглянуть на полный анализ.
— Сделаю в ближайшие дни, — с готовностью кивнула Эва, но что-то в поручении заставило ее задуматься. — То есть, подожди. Кровь адептов — если предположить, что во мне есть толика, — какая-то особенная по составу, что это может отразиться в простых анализах?
Оставив верстак в первозданной чистоте, Алесса убрала записи в сумку, облокотилась на край стола бедром и достала сигареты. Щелкнула зажигалкой.
— Надо знать, на что смотреть.
— Тогда про это может узнать кто-то еще.
Они взглянули друг на друга, думая ровно об одном и том же.
— Медосмотр.
— Точно! Если кто-то начнет подозревать, что со мной что-то неладно, он может убедиться в этом…
— В картотеке.
Все поступающие проходят медицинское освидетельствование, а справки с отчетами о состоянии прикрепляются к личному делу. Эва начала ходить по подвалу туда-сюда, думая о том, что стоило ей допустить неосторожность, как еще один ищейка вроде Алессы тут же поднял бы ее дело и принялся избавляться от всей ее семьи.