— Я сегодня поддалась галлюцинации в зале. Бежала, пока меня не сбил автомобиль.
— Мгм.
— В общем, это становится все хуже. Еще не понимаю, что можно сделать с этим.
Алесса перелистнула страницу, продолжая решать языковые задачи, как семечки. Эва чуть склонилась к ней.
— Ты слышишь меня?
— К сожалению.
— Боже, — схватившись за голову, она уткнулась лбом в стол.
— Это ТВОИ приступы. Я-то что могу?
— Шмякнешь меня, и я отвлекусь на реальную боль, а не выдуманную. Хоть и различать их… Все тяжелее.
Они сидели в тишине, пока бариста прибирался за стойкой, великодушно не прогоняя их в холодную ночь. Эва задумалась о маме и как та учила ее китайскому по детским книгам и карточкам, а потом тренировала говорить, пока Эва не начнет чередовать тоновые словечки с английскими, отчего папа каждый раз делал невероятно нелепое лицо: гиперболизированное выражение удивления и восторга.
Взглянув на часы, Алесса убрала тетрадь и кивнула на выход.
— Идем.
Итак, операция началась. Основное, что Эва представила себе о максимально незаметном пробирании в картотеку администрации — это удобство и практичность в передвижении на случай, если придется дать деру. Поэтому предусмотрительно отправилась на нужный этаж в кроссовках. Алесса цокала каблуками по коридору, как конь, увешанный бубенцами. Осознав проблему, стала ступать осторожнее и медленнее. Что ж, попытаемся сделать ставку на скрытность, а не на быстрый побег в момент полного провала.
Только сейчас пришло в голову, какие последствия могут настигнуть обеих, если кто-то умудрится поймать их за руку на подобном своеволии. Отчислить с позором — как будто бы не самое худшее, но первое, что всплывает в сознании. Отец будет в ней разочарован. Она сама в себе разочаруется, но только вот этого еще не произошло. Подверженность видениям, крадущим ее настоящее, не позволило бы проявить трусость и отступить сейчас. Когда новая порция ответов казалась столь близкой. Надежда не на полное освобождение от недуга, но хотя бы облегчение синдромов, выставляющих ее такой слабой и уязвимой. Убеждая мозг, податливый обманам, в чем-то совершенно невозможном. Автомобиль в спортивном зале. Это же глупо! Но боль была слишком фактурной, казалась слишком реальной и застала ее врасплох.
Невозможно быть готовым ко всему. Но Эве, по всей видимости, предстоит этому научиться.
Она заглянула в дверной проем кабинета, быстро осматриваясь, и никого не заметила. Махнула Алессе, чтобы заходила. Та шагнула, переступая с коридорного паркета на мягкий ковролин. Из-за закрытой двери сопряженной комнаты послышался приглушенный голос. Замерев, обе вслушались, разбирая слова. На ее вопросительный взгляд Эва мотнула головой.
— Ни слова не пойму, — произнесла одними губами, четко артикулируя. До них донесся звук деревянных ящиков, скользящих по наводящим. Шаг, еще шаг — все ближе.
— Черт, — в совершенной тишине Эва шагнула от проема, сливаясь со стеной. Затаилась в темноте, чувствуя себя ниндзя, но не допуская иллюзий, что первый же проходящий к лестнице тип с другого конца коридора ее обнаружит. Вот бы можно было замереть и исчезнуть, став абсолютно невидимым. О, мечты. Но адепты вполне могли бы так уметь — надо будет спросить, если их с Ал не выгонят взашей сегодня же.
Но она слишком драматизирует. Вряд ли Алессе что-то грозило, а значит, и Эве, пока та на ее стороне, следовало поменьше беспокоиться и получше сосредоточиться.
За стеной открылась дверь, раздалось удивленное приветствие и волевое, не допускающее и грамма сомнения: «Иди домой».
Дама-смотритель картотеки вышла, даже не забрав пальто с вешалки у двери, и пошла вдоль коридора, как зомби — только немного бодрее — не обратив никакого внимания на Эву. Та замерла и так вжалась в штукатурку, что могла бы оставить там свой силуэт. Сделав пару осторожных шагов, Эва скользнула внутрь и прикрыла дверь, заперев за собой механический замок.
Алесса стояла посреди картотеки, уперев руки в бока. Окинув взглядом количество ящиков и папок, Эве стало не по себе.
— У нас на это вся ночь уйдет?
— Мы знаем, что ищем.
— Эванс, 1987. Вот, вижу год…
Аккуратно вытянув толстенную папку, Эва распахнула картонную обложку и прошлась по закладкам. Нет, не тот сегмент алфавита. Алесса прервала ее, вернув на титульник и тыкнув на указатель в формате оглавления, озаглавленный «нормативы и процедуры». В другом вели учет расходников для регулярных активностей и мероприятий.