— Ну да. Не только ведь учет студентов вести, для всего на свете нужна своя бумажка.
Алесса хмыкнула. Эва представила, что так она проявила согласие. «Точно, подруга». Боже, нет, ТАК она НИКОГДА не скажет.
Они разошлись по комнате, присматриваясь к пометкам на корешках, папках и ящиках. В тишине звучали только шелест файлов, скрепленных страниц и редкие тихие шаги, утопающие в мягком ковролине.
С одной стороны, это давало преимущество в раннем определении подступающей охраны. С другой, невероятно сотрясало и без того расстроенные нервы.
— Когда найдем, — Эва решилась говорить тихо, оставляя паузы для того, чтобы проверять, не идет ли кто. — Заберем мое дело с собой?
— Да. Потом скажу ей, чтобы сама вернула на место.
Алесса ответила не громко, но явно не опасалась, что кто-то так просто заявится сюда посреди ночи. Действительно, было бы нелепо биться в запертую дверь, только если тетка не опомнится раньше времени и не решит вернуться на пост.
— Ты виделась с ним?
Эва посмотрела на нее из-за шкафчика, доходившего ей до лба, поднявшись на цыпочки. Врать сейчас казалось… Не лучшим решением.
— Да. Папа взял меня на благотворительный вечер и мистер Т. был там тоже.
Алесса захлопнула папку, которую держала.
— Клянусь, я не знала! Думала сбежать оттуда, но потом появилась Эвелин, я отключилась… В итоге мы поговорили.
— Поговорили.
— Да. Он знал, что я не подчинюсь внушению, и не пытался мне приказывать.
— Ты в курсе, что банальные манипуляции не требуют ритуальных исполнений?
— Боже, да! Я это знаю. Но он не хотел мне навредить.
Уперев руку в бок, Ал склонила голову.
— Что он наплел?
— Сказал о происхождении адептов, взяв с меня слово, что я буду хранить ваши тайны. Подтвердил, откуда он сам, и почему увязался за мной.
— А ты, конечно же, поплыла и во всем его простила, лишь бы он тебя укусил.
Эва помрачнела.
— Он не стал кусать меня.
Ал подняла бровь, сомневаясь во всей этой истории.
— … Почему?
— Потому что я рассказала, что вижу Эвелин и знаю о ее страданиях. Что меня мучают кошмары наяву и попросила его найти лекарство.
— И что он ответил?
— Что это потребует времени, и может получиться с некоторой вероятностью — при моем участии, если я согласна. Но я не знала, готова ли к такому. Он сказал подумать, принять взвешенное решение. И ушел. Совсем, — Эва сглотнула, чувствуя, что уже не сможет сдержать подступающие слезы. — Дал мне визитку, но я даже смотреть на нее боюсь. Не знаю, что пугает меня больше — увидеть его имя или узнать, что на самом деле она пустая.
Натянув рукав водолазки на запястье, она быстро вытерла щеку.
— Я все понимаю. Я дура. Мне не стоит продолжать его любить, но я не могу просто взять и задушить чувства, которые прорастали и крепли месяцами. И мне плевать, ваша магия тому виной или моя собственная наивность. Я все еще влюблена, как школьница. Но я не могу позволить этому разрушить свою… А?!
Алесса заставила ее попятиться, уткнуться спиной в стену и склонилась над Эвой, уперев ладонь рядом с ее головой.
— Почему ты такая размазня?
Эва не знала, что ответить. Откровенно говоря, она сокрушалась ровно о том же все то время, что начала терять хоть какую-то опору и связь с реальностью в целом.
— Без понятия.
— Никакого Макса. Иначе можешь не соваться ко мне.
Усмехнувшись, Эва подметила, что сказанное не было очередным приказом, хотя тон и прямой взгляд могли подразумевать именно это. Она что, теперь совсем-совсем, даже чуточку не поддается? Какое огорчение. Конечно, это может злить. Вновь почувствовав себя самостоятельным субъектом с даром свободной воли, она позволила себе стать наглее и дать отпор.
— Я поняла. Потерпи эти розовые сопли еще немного, пока меня не отпустит. С чувствами так бывает, они не совсем управляемые. По крайней мере, у тех, кто на них способен.