— А мама у тебя кто по профессии?
— Переводчик-китаист.
— Охренеть! Это ж, типа, самый сложный язык.
— Что угодно можно освоить, если заниматься. Ты же сам круто по-испански говоришь.
— Не, это так, на слух и по памяти. Тест бы я верняк провалил, либо кое-как вытянул бы на «С».
— Вокабуляр и знания накапливаются со временем. Ты не боишься общаться, а это самое тяжелое!
— Да ерунда. У вас разве не было в школе испанского?
Ох. Вот и оно: начало рассказа о своей ненормальности. Главное не пускаться в детали.
— У меня были только некоторые репетиторы. Я много болела, так что училась на дому.
— Ого. Но сейчас тебе лучше? Раз поступила все-таки?
— Как сказать, — Эва проглотила горький смешок. — Подготовка была тяжелой, и в колледже совсем непросто. А из языков у нас обязательная латынь, но я помню больше терминов, нежели осмысленных фраз, всякие медицинско-химические штуки. Не как у юристов, когда можно хотя бы красиво выпендриться какой-нибудь цитатой.
— Ты молодец, — он сосредоточенно разложил детали и винтики по порядку, чтобы вернуть в той же последовательности, и принялся за электронику внутри. — В школе, конечно, весело, но никто не отменял травмы и травлю. Может, даже лучше, что тебя это не коснулось. Хотя, ты наверняка бы училась в какой-то хорошей школе, а не простой районной.
Теперь он подумает, что она просто избалованная богачка. Эва грустно покрутилась туда-сюда.
— Я бы хотела учиться в обычной школе, но папа слишком переживал, да и мое здоровье не позволяло. Из-за того, что я все это время провела дома, у меня толком нет друзей, а это порядком давит на психику. Ну, знаешь, посиделки после уроков, походы в кино со сверстниками, общие воспоминания — мне этого очень не хватает. Я надеялась, что в колледже будет что-то похожее, но все вокруг уже взрослые со своим кругом интересов, и вписаться в чужие тусовки теперь гораздо сложнее. А я и до этого не особо умела знакомиться.
— Со мной ведь познакомилась.
— Ага. Когда вывалилась из кладовки.
— Очень необычный, а главное — запоминающийся способ произвести впечатление!
— Впечатление абсолютно умалишенной.
— Нет же. Робкой, симпатичной. Да, немного неловкой, но и очень милой.
Они переглянулись и продолжили смотреть в разные стороны, Эва — на гаражную дверь, а Эдриан — на электронику прибора.
— Голодная?
— Немного.
— Давай после этого что-нибудь подхватим и поедем на побережье. У тебя нет других дел на сегодня?
Эва улыбнулась.
— Свободна, как ветер.
Привинтив крышку на место, Эдриан поднял кофейник над головой, как приз за марафон.
— Готов! Пошли, проверим, будет ли фурычить.
Они склонились над «пациентом» на маленькой кухне, включили в сеть, проверили, горит ли лампочка и как ведет себя нагревающий элемент. Сделали пробную порцию кофе, разлив по двум кружкам, провели дегустацию и поехали кататься. Пакет с кофейником лег в багажник мотоцикла как тетрисная фигура в свой идентичный слот. Эве снова достался шлем и это не обсуждалось. Она обняла Эдриана со спины, опасаясь резкого старта еще до того, как он завел мотор. Взглянув на нее из-за плеча, тот убедился, что ей удобно, и плавно отъехал от бордюра.
Они купили газировку с чипсами, взяли тако в «проверенном» фургончике с мексиканской едой навынос и доехали до пирса с отличным видом на Нижний Манхэттен и Статую Свободы. Эдриан разложил свою куртку-авиатор наподобие пледа для пикника и они устроились поближе к краю прогулочного моста, чтобы наблюдать за пирсом и время от времени проплывающими баржами, обсуждая любимые фильмы и общий восторг от «Бэтмена: Начало».
— А «Ворона» видела?
— Никак руки не дойдут.
— Это же классика! Тоже мрачный, но более мистический. Надо будет вместе пересмотреть как-нибудь.
Они быстро разделались с тако, обмениваясь вопросами и впечатлениями о кино, музыке и вкусной еде. Увлеченная, Эва перестала отслеживать свои фразы и реакции, чувствуя себя совершенно беззаботно. Можно считать это ее настоящим первым свиданием?
Эдриан вскрыл чипсы и протянул пачку.
— У тебя есть кто-нибудь?
Она мотнула головой.
— Не верю.
— Но ты же сам спросил…
— Не может быть, чтобы за такой, как ты, с первого же дня учебы не таскались ухажеры.
Эва вспомнила свой первый день в Редбруке. Как было невыносимо ощущать взгляды, обращенные на нее с вспыхнувшим интересом — который, впрочем, достаточно быстро угас в пользу нового преподавателя. Она и сама с тех пор не замечала никого, кроме Макса и изредка проходящей мимо Алессы, излучающей презрительность, от которой хотелось сбежать.