Все же, написать ему днем было бы менее подозрительно, но что поделаешь.
— Мы столкнулись с Изабель.
— Это все объясняет, — он выдержал небольшую паузу, напряженно изучая ее взглядом. — Ты не пострадала?
— Только Ал досталось.
— Мне жаль, что тебе пришлось стать невольным свидетелем в их делах. Госпожа Изабель любит производить впечатление.
Впечатление абсолютного зла. Тут не поспоришь.
— После проверки моего личного дела, я перестала представлять для нее хоть какой-то интерес.
Ей не нравилось собственными руками подводить разговор к теме, потенциально обидной и разрушительной для обоих: выявление обмана, хоть и во благо. В конце концов, он согласился помочь выяснить, что с Эвой не так, и за это следовало быть благодарной, а не кидаться претензиями. Она тут же сменила направление:
— Все адепты такие пугающие? Вот от вас никогда не чувствуется настолько мрачная аура.
— Лишь одна из способностей. Не самая эффективная, когда хочешь слиться с толпой, не привлекая внимание.
То есть он мог сделать так же? Эве стало интересно, насколько его довлеющая сила похожа на ту, что накрыла их в картотеке. Есть ли у такой магии индивидуальность? Можно ли отличить пугающую ауру одного адепта от другого или все они вызывают примерно схожий спектр ощущений?
Он обошел ее стул и сам присел напротив. На фоне стерильной чистоты медкабинета от него пахло деревом и благородной кожей. Совершенно невероятный одеколон и, должно быть, довольно дорогой. Эва попыталась запомнить аромат, чтобы во что бы то ни стало отыскать его в парфюмерии позже.
Потупившись, она покорно ждала распоряжений.
— Прежде всего меня интересует, сможешь ли ты противостоять другим дисциплинам, помимо внушения. Опасаться нечего, я буду предупреждать обо всем, что собираюсь сделать, чтобы ты была готова и четко понимала разницу, а также могла отследить собственные ощущения.
— Это больно?
— Я не хочу навредить тебе или инициировать старые травмы, поэтому сразу же остановлюсь, если что-то пойдет не так, — он заглянул в журнал с заметками, который принес с собой.
Когда он упомянул об этом, ей вспомнились тревожные дни и ночи в операционных. Как ей было одиноко и страшно в те редкие моменты, когда отпускали обезболивающие. Но это осталось далеко в прошлом.
— Все зажило так быстро и так давно, что я уже и забыла про них.
— Ускоренная регенерация — тоже свойство особенной крови. Возможно, именно благодаря этой магии ты и смогла выжить.
— Если все мои галлюцинации вызваны той же причиной, то это уже не так здорово.
— Чтобы свести их на нет, нужно понять, как именно кровь Эвелин тебя подавляет, — он прервался, задумавшись. — Раз уж ты оказалась так близко к огню, можно опробовать твои силы и в отношении подобного подавления, чтобы ты начала быстрее учиться этому противостоять. Начнем с малого.
— Знаете, я не хрустальная. Если нужно, я смогу вынести боль. Ну, ради эксперимента.
— Похвальное рвение, но надеюсь, что до этого все-таки не дойдет.
Ей было приятно, что Макс хочет ее уберечь, и в то же время чуточку обидно. Как будто так она теряла возможность доказать ему что-то о себе, возможно, как-то впечатлить? Странно думать, что навык преодоления боли заслуживает восхищения, но из его рук она готова была ее принять. Даже хотела.
Безответная влюбленность постепенно эволюционировала в деструктивную.
Макс снял пиджак, повесил его на спинку стула и принялся аккуратно подворачивать рукава рубашки. Он собирался колдовать? Эва только раз видела их магию, когда Алесса зачаровывала ее кулон. Впечатления были по меньшей мере странные, но и сама она тогда переживала весьма нетипичные эмоции.
Макс поднял ладонь и замер как дирижер перед началом композиции.
— Можешь сопротивляться.
Эва сглотнула.
— Не думаю, что могу это контролировать.
— Попробуй прочувствовать эту грань. Будем идти постепенно. Готова?
Она откинулась на спинку стула и взялась за края сидушки, не зная, к чему именно готовиться, но однозначно ожидая самого худшего.
— Думаю, да.
Он чуть улыбнулся.